Джекс подносит планшет вплотную к своему лицу:

— Что за чушь ты несёшь?

— С тобой она счастлива. Я никогда не мог дать ей того, что она хотела. Но я понял это только в последние несколько дней.

Очевидно, этот разговор смущает Джекса, потому что он смотрит на нас, пожимая плечами и слегка испуганно:

— Я правда не знаю, о чём он говорит.

Марк снова бросает взгляд через плечо и понижает голос:

— Длинная история, сейчас нет на это времени.

— Неужели наш разговор действительно не могут отследить? — спрашивает Рок.

Джекс мотает головой:

— За последние недели Марк написал программу, при помощи которой может проникать куда угодно и оставаться неузнанным. Ну, почти куда угодно.

Когда внезапно корабль сотрясает глухой удар, я вздрагиваю.

— Эти ублюдки пытаются сломать дверь! — Рок встаёт. Я лучше побуду около неё.

Господи, ну когда мы наконец взлетим?

Я постоянно вытираю вспотевшие ладони о штаны. Должно же это, в конце концов, случиться!

Марк присылает нам цифры, которые высвечиваются на мониторе синим цветом.

— Ну, теперь должно получиться. Нажми кнопку запуска и введи на консоли код.

Джекс тут же делает это. Шаттл начинает вибрировать, запускаются двигатели и мигают многочисленные огни.

— Я отключаюсь, следы стёрты. Удачи! — Марк машет рукой в камеру.

— Тебе тоже, спасибо, — говорит Джекс, и экран гаснет.

Он тянет на себя рычаг управления, похожий на джойстик, и шаттл быстро набирает высоту.

Я крепко держусь за сиденье, чтобы не упасть, потому что во время взлёта нас немного качает.

— Прошу прощения, — бормочет Джекс. — Управление в реальных условиях немного отличается от симулятора.

Мы летим над головами охранников, которые теперь обстреливают шаттл снизу, потом над тёмными полями. Как парализованная, я смотрю в окно. Наступил рассвет, на горизонте сияет оранжевая полоса, начинается новый день.

— Спасибо, — шепчу я, сжимая плечо Джекса.

— Рано меня благодарить, мы ещё не в Резуре.

Чтобы не сбиться с пути, он летит вдоль реки. Словно чёрная лента вьётся она между гор. Я вижу нашу автоколонну, которая тоже в пути, потом мы поднимаемся ещё выше и ускоряемся.

Когда я возвращаюсь к Хрому, в отсеке горит тусклый свет. Рядом с Киа Хром выглядит гигантом. Он всё ещё прижимает к своей голой груди тигра. Какая гротескная картина.

— Тс-с-с. — Киа прижимает палец к губам. — Кажется, он заснул.

Я тут же опускаюсь рядом с ним на колени и трясу его за плечи.

— Ему нельзя спать!

Затрепетав, его веки поднимаются, уголки губ дёргаются:

— Дай мне пять минут.

— У тебя будет достаточно времени отдохнуть, когда… — Из мня вырывается рыдание. Если Хром умрёт, меня затянет в чёрную дыру. Он вернул меня к жизни, и сейчас мне нужно что-то сделать для него.

— Киа, дорогая, присмотри, пожалуйста, чтобы те двое летели в правильном направлении.

— Хорошо. — Она обращается к Хрому: — Ты в порядке?

— Мне уже лучше. — Его голос хриплый и невнятный. И очень слабый. — Спасибо за тигра. — Он отдаёт ей плюшевую игрушку, и она забирает её с собой в кабину пилотов.

Он роняет руку. Я никогда не видела его таким обессиленным.

Хром поворачивает голову ко мне, но не смотрит на меня.

— Может быть, и к лучшему, если я умру, и так угодно судьбе. Ты сможешь начать всё сначала. С другим мужчиной.

Я сглатываю ком в горле и вытираю тыльной стороной руки глаза.

— Ты с ума сошёл, мне не нужен другой! Ты единственный, кому я доверяю.

— Ты должна пообещать мне одну вещь, — говорит он устало. — Я бы не хотел, чтобы ты вступала в армию. Я слишком боюсь, что с тобой может что-то случиться. Исполни свою мечту — открой приют для детей. У меня в рюкзаке лежат деньги, возьми их все.

Меня пронзает ледяной холод, хотя в помещении тепло.

— Немедленно прекрати вести себя так, будто ты уже мёртв. Что ты за слабак?

Он подмигивает:

— Я просто чувствительный парень.

— Ты плохой актёр!

— Тебе совершенно точно не нужен мужчина, который идёт на войну, — добавляет он. — А теперь перестань быть такой печальной.

Он поднимает дрожащую руку и прикладывает к моей щеке.

— Ты, вероятно, ещё не раз заставишь меня поплакать, Король драмы. — Я накрываю своей рукой его руку, и мне становится легче от его знака внимания.

Он смотрит на меня так, словно я единственная для него.