Юле показалось, что именно так пахнет счастье. Впервые со дня похорон отца она расплакалась. Слезы теплыми ручейками-тропинками сбегали по щекам, капали с подбородка, но она их не утирала, а только смотрела и вдыхала забытое благовоние живых цветов.

— Так, ну что мокроту-то развела? — Катя поставила руки в боки. — Я думаю, тебе пора взяться за дело!

Она хитро прищурилась и посмотрела на подругу.

— Я помогу отнести их к тебе в комнату, и все вазы, которые только найду, тоже принесу.

— Но это же… так дорого стоит… - вздохнула Юля.

— Не дороже, чем хорошее настроение! — подмигнула Катя, вздохнув.

Осторожно, чтобы не помять ни одного цветка, упакованного вместе со своими собратьями в специальную бумагу, они перенесли свертки в маленькую комнату в конце коридора, переделанную из обычного номера в комнату хозяйки — еще одна возможность сэкономить, чтобы уложиться в бюджет на содержание гостиницы.

Катя оставила Юлю одну вместе с ее сокровищами, чтобы та смогла спокойно, наслаждаясь каждым движением, каждой травинкой, собирать букеты.

Катя верила: женщине нужно восполнять баланс своей энергии, а когда ты только и делаешь, что работаешь, скрываешь свои чувства, однажды натянутая до отказа пружина может выстрелить, и тогда не поздоровится всему миру.

Она села в коридоре перед компьютером, поставила телефон, который носила в кармане платья, на базу и принялась заниматься текущими делами, но больше всего — ждать посетителей, которые все реже и реже выбирали для остановки маленькую гостиницу с не очень хорошими условиями для проживания.

Роман

Яковенко очнулся в автобусе. Вернее, он несколько раз выплывал из марева сна, но только для того, чтобы решить: то, что он видит — не настоящее. Ну потому что как это он, владелец самого крупного отеля в городе, который общественный транспорт видел только из окна своего крутого автомобиля, может находиться в пыльном «Хундае» по соседству с теткой, облаченной в халат? Вот и Роман подумал, что никак, и отвернулся к окну, чтобы увидеть краем глаза, как проносятся мимо желтая дорога, авто навстречу, ныряет за деревья или дома июньское солнце, чтобы через секунду повиснуть вновь над дорогой.

Он поморгал, потер глаза кулаком, и только после этого понял, что все увиденное — не сон, а очень даже правда. Роман ехал в автобусе в неизвестном направлении.

Женщина в цветастом халате, увидев, что сосед проснулся, кокетливо улыбнулась ему, от чего двойной подбородок пришел в движение.

Яковенко вытаращил глаза и поспешно отвернулся к окну. Во рту песком пересыпалось похмелье, глаза под солнечными очками жгло от яркого света, его мутило и казалось, что вертолеты, главные участники алкогольных приключений, скоро вернутся.

Он достал из кармана пиджака невесть как очутившуюся там маленькую бутылку минералки и потер подбородок с проступившей за ночь щетиной.

– Мы где? — просипел он, обращаясь к тетке.

Женщина бросила влажный призывный взгляд из-под ресниц и с придыханием ответила:

— В автобусе, где. В Жигулевск едем.

— Ааа, — понятливо ответил Роман и отвернулся к окну.

Замер.

Информация не сразу дошла по нейронам его воспаленного мозга до центра.

— То есть как — в Жигулевск? — он даже подпрыгнул на сиденье.

Взгляд женщины сменился с призывного на подозрительный.

— Очень просто. В Жигулевск, — она даже отодвинулась от него немного, и быстро посмотрела в сторону водителя, как будто тот мог помочь в случае, если мужик окажется буйно помешанным.

— Ааа, — опять понятливо протянул Роман. И рассмеялся. — Вы меня разыгрываете, конечно.

Он встал во весь рост, стукнулся головой о выступ для клади, потер место ушиба и радостно оглядел салон. На него лениво смотрели люди. Несколько сидений были пустыми.

— Ну че, ребята, в Жигулевск едем? — отчего-то радостно воскликнул Роман.

Кто-то в ответ закатил глаза. «Ну вот, еще один пьяный», — донеслось до Яковенко. С собой он эти слова, конечно же, не соотнес.

Роман, чертыхаясь, вылез, запинаясь о толстые ноги соседки, в проход, и полез к водителю. Усатый мужик в кепке, надвинутой на глаза, держался за баранку.

— Здорово, мужик! Ну что, едем в Жигулевск? — Роман многозначительно и хитро прищурился.

Тот в ответ только подозрительно покосился, но ничего не ответил.