— Наплевать. Мне терять нечего. Не горазд только я саблей махать.

— Ты нам не с саблей нужен. Нужно чтобы ты, как в битву ввяжемся, в волка перекинулся и на врага сзади напал.

— Я же не понимаю ничего в этот момент! Да и ночь должна быть, и луна полная, — что он ждать меня будет?

— Мы сделаем тебя другим волкодлаком. В любое время дня и ночи по собственному желанию будешь зверем делаться, и назад тоже, когда пожелаешь. Будешь в полном уме и памяти, сильнее и быстрее любого зверя

— Согласен!

— Завтра и начнем.

— А чем мои питаться будут, пока я по морям гоняюсь?

— Ты же с конями идешь, значит, как был конюхом, так им и остался — рубли идут те же. Плюс такие же деньги за то, что в походе. Одну получку твоя жена будет за тебя получать у Забавы — неважно вернемся мы или нет — пожизненно. Другая пусть для тебя копится. Устраивает?

— Еще как!

— Тогда поехали домой.

Вернулись слегка мокроватыми. Уж очень вода отовсюду лилась — нашла все-таки щелки. Был риск получить простуду. Решили в профилактических целях выпить по сто грамм водки и немного закусить — этакий ланч по-русски. Вылилось это в общее веселье и двести грамм на личность. Больше всего забавляла рисовка кудесницы. Наина то же хохотала от души.

— Как сбрехну что-нибудь эдакое, вечно попадаю, как кур в ощип!

Я-то по наивности всю жизнь думал, что кур, то есть петух, попадал во щи, а оказалось, что он влетал в процесс ощипывания. Во как! Век живи, век учись, дураком помрешь!

Потом Олег решил поработать на рынке, проконтролировать изготовление карет, и эдак вальяжно удалился — командовать ремесленниками. Почему-то быстро прибежал назад.

Я только прилег передохнуть от утренних впечатлений, как он и явился.

— Володь, там этот, увечный паренек, у которого мы доски берем, просил срочно передать, что с отцом побратима очень плохо, и он хочет у тебя полечиться. Говорит, ты знаешь куда идти.

Я присел. Вот и началось то, чего и следовало ожидать. Полежал Путята опять с сильными болями, теперь на все согласен.

Отправился к отцу Матвея. Интересно, а как будет отчество у Матюхи? Путятович? Путятыч? Путич? Весь в глупых после алкоголя мыслях зашел в ушкуйную избу. Путята лежал точно также, как и в прошлый раз.

— Лечи скорее, — процедил он сквозь зубы.

Семья атаманов!

— Я никуда не тороплюсь, — получил он в ответ.

— Сказал же, отдам деньги!

— А я никаких денег и не спрашивал.

И повернулся опять уходить.

— Стой, стой! Чего ты хочешь?

— Чтобы ты заменил сына на лесопилке на несколько месяцев.

— Да я знаешь сколько денег заработаю на ушкуе, если выздоровею?

— И знать не хочу. Но лечись дальше не у меня.

Ушел. На улице вдохнул свежего воздуха. Да, тяжелый случай. В следующий раз сразу не пойду, помурыжу несколько дней. Или будет проще чужого нанять? Вон у Елены отец — купец-удалец, наверняка знает, кого на пилораму пристроить можно.

Меня сзади схватили за руку. Прибежала жена.

— Я тебя умоляю, вернись. Он атаманом долго был, привык командовать. Хочешь, на колени встану.

— Никому твои колени не нужны. Путята набожный человек?

— Очень.

— Какая икона для него главная?

— Георгий Победоносец. В центре божницы в его комнате.

— Пошли. Если сейчас не столкуемся, за мной больше не бегай — не вернусь.

Опять зашел к бывшему атаману.

— Идешь пилить?

— Иду.

— Поклянешься на иконе?

— Поклянусь.

Изображение Георгия Победоносца, стоящего в иерархии святых сразу после Божьей Матери, пациент поцеловал как-то странно — в голову змея. Ну и ладно. Лишь бы православный опасался нарушить клятву, а на остальное можно наплевать.

После получения клятвенного обещания, закрепленного авторитетным святым, я начал лечить.

Размягчил ядро межпозвоночного диска. Давление грыжи на нервный ствол исчезло. Вывел и рассосал лишнее. Зарастил оболочку. Все. На все про все ушло около часа.

— Встань.

Путята недоверчиво повернулся в кровати. Повозился. Сел. Встал.

— Господи, теперь совсем не болит! Надолго это?

— Здесь навсегда. Но есть еще пара мест слабых, сейчас передохну немного и их усилю. Ты пока полежи.

— Может и так обойдется? Лучшее враг хорошего.

— Я либо вообще не делаю, либо делаю так, чтобы за свою работу не краснеть и потом не переделывать. Бог не для того мне дал способность лечить, чтобы я делал это не полностью и не качественно.