Шрифт:
Мне подумалось: вот и хаш в дело пошел.
— Пить Игоряша при этих делах отвар клюквы любит, только ведь ее не укупишь.
Ну, клюковка это хорошо, промочегонит, весь токсин из крови выгонит вместе с поганым ацетальдегидом. А куда же ягода делась?
— В этом году у клюквы неурожай что ли? — поинтересовался я.
— Да весь рынок ею завален! Но дорого. Любимая доченька из родителей все деньги выкачала, чтобы мужа уважить. Три дня уж на одной каше сидим. Сегодня опять пришла на какие-то новые глупости помощи требовать. Тут же я ее выставила из дому, сказала, что больше на ее дармоеда ни рубля не дам, а она мне — я с голоду умру! Раньше выслушаешь такие россказни, сердце кровью обливается! Что хошь несчастному ребенку отдашь! А теперь — иди на кухню каши поешь! Не издохнешь. И вообще, пусть тебя любимый муж кормит. Дочь в слезы и убежала. Ну да у нас, баб, слезы дешевы. Как с кого копейку выжать или на своем настоять — враз отыщутся.
Я тут же отсыпал из кошеля пять рублей.
— Хватит на еду и на клюкву?
— С лихвой!
— Вот и сбегай с утречка, прикупи всего.
— Спасибо!
— Вам с Игорем за доброту вашу спасибо.
На том и простились. Мы с Ваней вернулись домой, боярин отправился в княжий терем. Возле калитки нас поджидал один из братьев Олега.
— Меня Тит зовут. Я сторожить пришел.
— А чего не вошел?
— Собака уж больно грозная.
— Ну пошли.
Представил его Марфе.
— Вот с ним вместе сегодня ночью караулить будешь. Их трое станет ходить. Братья нашего конюха, Олега. Живут вместе, что-то общее в запахе должно быть.
Марфа потянулась, понюхала.
Затем кивнула.
— Учуяла?
— Гав! — очень коротко.
— Вот и умница!
Тит от нашего общения между собой просто ошалел. Завел сторожа в сарай к кирпичникам — познакомил с дежурным. Им сегодня был Ярослав.
— Карауль. Периодически можешь к парню забегать, греться. Утром брат отпустит.
Выдал било с колотушкой.
— У меня под окнами не стучи — сплю очень чутко, тревожить будешь. Налавчиваться можешь с другой стороны дома. Вот когда мы с Марфой в поход уйдем, бренчи и кричи что хочешь и где хочешь.
Глава 23
С утра накрапывал маленький дождичек, налетали порывы ветра. В целом было как-то неуютно. Вспоминались стихи отца:
В сентябре улетали грачи,
Осень билась в окошки туманами.
Дед Иван тосковал на печи,
Дед Иван воевал с тараканами.
Он давил их куском кирпича
И травил их какой-то отравою,
А они на него по ночам
Наступали несметной оравою.
Меня тоже тянуло в такую погоду потосковать на печи, желательно, конечно, без боевых тараканов. Но коллектив единодушно проголосовал за поездку, и мы стали седлать коней. Теперь каждый это делал сам — в походе сноровистого конюха рядом не будет.
В голову лезли разные мысли. У различных народов были разные походы с разнообразными целями. Анабазис Александра Македонского, ледовый поход Багратиона, ледовый поход добровольческой армии, разнообразные блицкриги всех мастей и оттенков. Но похода, чтобы спасти миллионы людей и всю человеческую цивилизацию, еще не случалось. Это воистину — Великий Поход! Поэтому готовиться к нему надо в любую погоду.
— А я, как сегодня силу получу, не Зорьку, а Ветра подыму, он меня нипочем не пнет! — мечтал вслух оседлывающий рядом своего каурку Ванюшка.
Налетел очередной порыв ветра. Хотелось скаламбурить: вот вас с Ветром и унесет ветром! — но я сказал другое.
— Надо бы нам, Ваня, епанчи накинуть, а то вдруг ливанет. В этих плащ-палатках, глядишь, и не промокнем.
— Знамо дело не промокнем! Я их вчера еще олифой промазал.
Потом Иван озаботился о любимой.
— Наинушка! Надо бы и тебе одеться.
— Вот еще! — отозвалась сговорчивая наша, — ничего мне не будет, я слово особенное знаю. Скажу его — и меня любой ливень стороной обойдет!
Ванятка растерянно покосился на меня. Я только развел руками — кто их этих колдуний разберет, может и есть такое заветное слово.
Сбегали в дом, приоделись. Богуслав тоже был в епанче, правда, богато расшитой, Олег в затрапезном плащике. Не одетой осталась одна семитская красавица. Да бог с ней! Не в Великий Поход уезжаем. Так, погоняемся недолго возле Новгорода, да и назад. Подмокнет вдруг молодуха, почти сразу на кухне возле печки и обсохнет. Простынет — тут же вылечим.
Спокойно отъехали от города. Лошадей сегодня не гнали, сами из седел не прыгали — сыро, риск слишком велик. Вдруг дождик начал усиливаться. Запахнули епанчи, накинули на головы капюшоны. Наина ехала все так же гордо, с прямой спиной. Видимо, ее в самом деле не мочило.
А дождь все разгуливался. Это было странно. Осень — период моросящих мелких дождичков, ливни для нее не характерны. Иван в чем-то убеждал предсказательницу. Из-за шума дождя слов было не слышно. Пригляделся — вода стекала по черным волосам девицы потоком. Пожалуй, надо поворачивать назад.