На них мрачно взирал Эйрик, а Евдокима почему-то не было. Хрисанф выглядывал из кухни, но не вмешивался, и пьянчуги, не чувствуя отпора, распалялись все больше и больше. Может быть трактирщик хотел увидеть в деле и оценить своих новых работников, а скандинавский рыжик ожидал прямой команды от руководства, это так и осталось для меня непознанным. О чем все думали и что оценивали, мне не было никакого дела — я грубо хотел жрать и немедленно согреться изрядной стопкой водки, а эти идиоты срывали мне завтрак. В общем, по-о-оберегись!

Подойдя к месту конфликта, я сходу дал одному в глаз, а второму навесил чисто по-русски — с размаху по уху. Оба шлепнулись в собственные рвотные массы, и это еще более усугубило конфликт.

— Нас бить? — зарычали они, и оба вскочили с диким желанием подраться.

О как удовлетворили их неразумное желание! Только я больше не принимал в этом участия.

Эйрик, при виде всей этой катавасии, воскликнул с неожиданно усилившимся акцентом:

— Они напаль на клиент! — и взялся отрабатывать на дураках приемы рукопашного боя викингов, быстро нанося хлесткие и точные удары, а пришедший с опозданием Евдоким без лишних раздумий тоже увлеченно принял участие в происходящем.

Через пару минут должным образом обработанных посетителей выкинули за дверь харчевни. Перед расставанием ими вытерли опоганенные полы и взыскали с них деньги за убытки.

Я уже миролюбиво сидел за столиком и ожидал выдачи пищи. Тут-то ко мне и подошел мрачный Хрисанф.

— Владимир! Знаешь кого ты сейчас побил?

— Не успел поинтересоваться — сильно есть хочу. Спроворил бы ты мне что-нибудь быстренькое, ну вроде как яишенку с сальцем этакую.

— Это были слуги самого севастократора Исаака Комнина. Он вчера прибыл из Константинополя по поручению императора и остановился в доме нашего херсонесского стратега. Я потому и не решался их тронуть. А жуть как хотелось надавать по этим пьяным и наглым рожам!

Я больше не выдержал этого занудного перечисления неведомых мне византийских имен и званий и рявкнул:

— Если хоть чего-нибудь сейчас не дашь, убегу в другое место! И вина крепленого тащи!

Поняв, что я не шучу, корчмарь с Эйриком кинулись за провизией вдвоем, а вышибала упал от хохота на стул.

— Ой…, аха-ха-ха, какие вы русичи, х-х-ха! Дерзкие и неразумные! Избили таких замечательных слуг самого севастократора! Ого-го-го!

— Да что за черт еще этот севастократор?

— А дьявол их тут с чинами и званиями разберет! Не успеешь какому-нибудь византийскому павлину в нос сунуть, как он архонт, декан или еще какая чиновная пакость оказывается.

Тут рыжий притащил кувшин вина и пару кружек.

— А зажрать? — рявкнули мы уже в два голоса.

— Не, ну прямо как дома! — восхитился викинг. — Никакого чинопочитания и приличия нету! Там хозяин чего-то нарезает, сейчас притащит.

— Залуди вот винишка с нами, пока его нет, — торопливо наливая в свою кружку вина и суя ее в руки варягу, предложил бывший сотник, — а то он сейчас прибежит, снова нудить начнет!

Не тратя времени на отнекивания, Эйрик залил в глотку напиток, крякнул, быстренько пристроил стакан назад, и вытер свисающие длинные усы.

— Прямо один в один как у нас! — удовлетворенно заметил бывший труженик драккара, — аж сердце в груди песнь скальда-сказителя выводит!

Вернулся Хрисанф и притащил в одной руке здоровенное блюдо с крупно нарезанными кусками копченой колбасы, дольками чеснока и хлебом, а в другой еще две кружки. Всем налил вина, а колбасень мы похватали сами. Очень недолго пытался сделать приличное лицо скандинав-сервитум:

— Я на работе не пью! — но хозяин это не поддержал.

— По наглой личине видно, что уже принял на грудь с утра. Смотри, не опьянись раньше времени.

Я в это время выдал на пробу среднеазиатке и подголянцу по изрядному куску от изделия херсонесских колбасников, да и сам ухватил такой же пожевать. Моя тайная попытка сунуть волкодавам по второму кусочку колбаски была Хрисанфом сходу разоблачена и пресечена.

— Не порть собакам аппетит! Сейчас выпью и притащу им по миске гречневой каши с бараниной — она уже остывает на кухне.

Дернули. Эх и крепко греческое изделие! Градусов тридцать, не меньше. Закусили. Стали обсуждать утреннее происшествие.

— Поешьте, попейте сейчас вволю, — ласково уговаривал нас трактирщик, — а то в темнице неведомо чем и когда накормят. Может и вовсе кормить не станут, а сразу нас на плаху по приказу стратега поволокут.

— А что это за люди? — поинтересовался я, — какие-то стратеги, севастократоры… Что они делают?

— Стратег это назначенный из Константинополя глава города. Собирает налоги, следит за порядком, вершит суд, в общем делает все, что считает нужным делать — он по сути здесь наместник императора.