Шрифт:
— Да боли…
— Забудь, пока я рядом. Еда-то в доме есть? А то до харчевни прошвырнемся, я угощаю.
Вначале не поверил. Потом тихонько завозился. Повернулся на бок. Отлежал, спину-то, поди, за трое суток.
— Хорош волынить, вставай!
Осторожненько сел. В голубых глазах плескалась тихая радость.
— Неужели и встать можно?
— Прыгать и таскать тяжести — не советую. Сидеть и вставать можно. Идти на кухню — нужно!
Тут пришла жена.
— Господи! Сел!
— Переодень меня, обделался весь, перед человеком неудобно.
Я прошел на кухню. Путята появился через пару минут, голодный, как волк. Рявкнул:
— Поешь со мной!
Я от еды отказался.
— У сына вашего отобедал, сыт пока. Ты кушай, а я пока погляжу кое-что по лечебной части.
Настаивать он не стал — не до того было, вгрызался уже в бараний бок, смачно перекрывая его обильно промасленной ячневой кашей. От ломтя ржаного рвал зубами здоровенные куски. Эх, поедим!
Я занялся делом. Через минуту все стало ясно. Грыжа межпозвонкового диска в поясничном отделе позвоночника вылезла на нервный ствол — отсюда и дикие боли. Я их снял временно, на 10–12 часов. Теперь надо эту болячку реально вылечить. Проверил цела ли оболочка диска, нет ли онкологии, не сильно ли вылезла эта гадость — все было приемлемо.
Путята уже ел поспокойнее.
— Много не ешь, — предостерег я его, — а то очень плохо станет. Лучше попозже еще раз навалишься.
Мужик оказался разумным. Вздохнул, рыгнул, отставил тарелку, положил ложку, запил каким-то отваром, и мы вернулись в его комнату. Жена осталась ковыряться на кухне.
— Так я тебя слушаю.
— Болезнь у тебя поганая. Ни волхвы, ни костоправы не помогут. Я могу вылечить.
— А ты что за кудесник?
— Я пришел из очень далеких мест, и лечу совершенно иначе, чем местные.
— А чего там лечить? Не болит же ничего!
— Это ненадолго. К ночи или завтра к утру прихватит пуще прежнего.
— Да все прошло, одолел ты эту напасть!
Я вздохнул.
— Это было, как в драке. Стукнул противника по носу кулаком, он и отвлекся. А к ночи вражина отойдет от моей плюхи, и начнет тебе жилы рвать пуще прежнего.
— Не верю!
— Тогда прощай. Когда поверишь, найдешь меня через побратима Матвея — Ермолая.
И, понимая, что дальнейшие беседы пока бесполезны, ушел.
Глава 21
Возле приемного покоя толпились женщины. Слабый пол окреп духом от общения с Игорем — ведун всегда на месте, в отличие от прежнего работничка, извечного шлюна. Лечение продолжается целый день, а не так как раньше — этих приму, а остальные пошли вон! А сегодня вообще не приму! Денег берет так же, а лечит гораздо дольше — значит, лучше, внимательнее.
Богуслав, сидя на лавочке, глядел в глаза Марфе, и что-то ей втолковывал — ума, видать, заливал. Мне махнул — проходи, не мешай.
На кухне Федор обрабатывал говядину для пеммикана — отделял мясо от пленок и жил, а Ваня с Наиной меленько нарезали рябину. Стал втолковывать повару суть рецепта.
— Тебе потом надо будет мясо настругать тонкими ломтиками, и долго, ну скажем с полдня, сушить на горячей, но не огненной плите. Лучше пересушить, чем не досушить. Увидишь, что полностью просохло, разотри ломтики в порошок. Перемешай с кусочками ягод рябины. Ягоды сверх меры не клади, сильно кислить будет. Залей все топленым жиром, еще раз замеси.
— А чего сколько брать?
— Мяса втрое больше чем сала.
— Жирно будет!
— Об этом не горюй. Кому жирно — сухариков из хлебца порубает. Через пару дней с голодухи пеммикан на лету ловить будет. Мне, главное, чтобы не портилось, а вкус дело десятое. Поэтому — круто посоли, ну и немного специй добавь. Выложи все это тонким слоем, толщиной, скажем, в два пальца (до дюйма еще несколько сотен лет! Интересно, а у дошлых англичан, известных химиков-механиков, он уже появился?) на противень. Грей посильнее, чем когда чистое мясо сушил, но особо не кипяти. Будет переть лишнее сало, ножичком счищай. Не торопись! Надо, чтобы оттуда с паром, вся лишняя вода вышла. Все переделал, дай остыть и нарезай ломтиками с пол ладони каждый. У тебя тут жарко, поэтому оттащи в гостевую комнату, на стенку в какой-нибудь сумке повесь — пусть в холодке до нашей отправки побудет.
— Не испортится?
— А если испортится, всей голодной толпой тебя дубасить будем. Особо Богуслава берегись — он у нас зверски злобен, одно слово — боярин. Выручит тебя только Матвей. Он из ушкуйников — сразу зарежет. Хочешь уберечься, суши и соли от души! Так что возись спокойно, а мы, чтобы тебе не мешать, на рынок пойдем.
— А чего будем покупать? — оживилась деловитая кудесница.
— Оденемся все трое для похода.
— А у нас денег нету…
— У меня есть. Все расходы оплачу.