– Нравится? – спросил Брусилов, заметив мой интерес.

– Убожище!

– Не скажите! – улыбнулся генерал. – Это самоходная бронированная машина для преодоления укрепленных позиций противника. Вооружена пулеметами и пушкой, которые установлены спереди и в боковых спонсонах. Сухопутный дредноут.

– С какой скоростью он едет?

– Четыре версты в час.

В этом мире Россия перешла на метрическую систему после русско-японской войны. Но привычка к старым осталась, особенно, у немолодых людей.

– Пешеход движется быстрее.

– Зато машина преодолеет окопы и траншеи.

– Если доползет.

– С чего такой скептицизм? – удивился генерал.

– Машина большая и тяжелая. Высокая нагрузка на подвеску делает ее ненадежной. Наверняка, очень ломучая. К тому же высокий силуэт, немаленькие размеры, а также низкая скорость делают ее легкой мишенью для артиллерии. Противник успеет развернуть пушки и расстрелять машины издалека. Чье это изобретение? Французское?

– Английское.

– Предлагают купить?

– Вы догадливы.

– Наверняка уже предложили немцам. Но те испытали и ответили, что им такое счастье не нужно. Решили сбыть нам. Много просят?

– Тридцать тысяч фунтов за одну, – вздохнул Брусилов.

– Пусть оставят себе на надгробные памятники.

– Я тоже не люблю англичан, – признался Брусилов. – Заверяют в дружбе, но помогают немцам. Однако идея хороша. Без этих машин прорвать хорошо укрепленную оборону противника затруднительно.

Значит, собираются наступать…

– Есть же бронеавтомобили.

– Они не смогут преодолеть траншеи и окопы.

– На колесах – да. Но если заменить их гусеницами…

– Чем?!

– Вот эти стальные ленты называются «гусеницы», – показал я на фотографии. – Здесь они движутся вокруг боковых частей корпуса. Это сложно и нерационально.

– Можете показать проще? – улыбнулся генерал.

– Нужны карандаш и бумага.

Получив требуемое, я сел за стол и изобразил танк, взяв за основу советский Т-26 из моего времени, в девичестве «Виккерс». Рисовать я умею. Изобразив танк в разных проекциях, передал листок Брусилову.

– Смотрите! Это ведущее колесо, а это ленивец. Внизу опорные, сверху – поддерживающие катки. Привод спереди. Ничего сложного.

– Вы разбираетесь в механике, – удивился генерал. – Не ожидал от врача.

– Многие врачи – хорошие механики. Инструменты, которые мы используем в работе, придуманы ими. К тому же мне интересно. Читал журналы и специальную литературу.

– Понятно, – кивнул он. – Но я сомневаюсь, что у наших инженеров получится. По крайне мере, быстро.

– Можно поступить проще. В Северо-Американских Соединенных Штатах производят тракторы на гусеничном ходу. Я читал о них. Можно купить патент или заказать готовые ходовые. Только попросить их удлинить, у американцев они короткие. Трактору не нужно преодолевать траншеи.

Если правильно помню, так поступили французы в Первую Мировую войну. И танки у них вышли лучше, чем у англичан. Откуда знаю? Сказал же: читал.

– Любопытно, – задумался Брусилов. – Вы можете изложить свои соображения на бумаге?

– Кто станет слушать зауряд-врача?

– Зато послушают командующего фронтом, – хмыкнул Брусилов. – Прошу вас, Валериан Витольдович!

Как тут откажешь? Я сел за записку. Нарисовал и написал все, что помнил танках того времени. Изложил тактику их применения. Подчеркнул, что не стоит бросать их в бой без прикрытия артиллерии и пехоты, как было в моем мире. Остапа понесло: на меня нахлынуло, я писал и писал. Хорошо, что Брусилов в благодарность за исцеление подарил мне авторучку с золотым пером. С обычной я бы замудохался. Записка вышла на редкость большой – даже не ожидал. Через несколько дней я отнес ее Брусилову. Читая, тот хмыкал.

– Любопытно, – сказал, положив листки. – Штурмовые группы со стальными нагрудниками, взрывчаткой и короткоствольным оружием. Предлагаете вооружить солдат револьверами?

– Можно охотничьи ружья с обрезанными стволами.

– Охотничьи?

– С винтовкой в траншее не повернуться. А картечь с близкого расстояния – метла смерти.

– Как вы сказали? «Метла смерти»?

– Можно траншейная.

– Постараюсь запомнить. Над этим стоит подумать. Но создать в тылу копию обороны противника и учить солдат ее брать… Странное предложение.

– Так делал Суворов перед штурмом Измаила.

– Хм! А, ведь, правда. Удивительно слышать это от зауряд-врача. Да все остальное, включая тактику прорыва укрепленной обороны врага, развития наступления создание внутреннего и внешнего кольца окружения противника… Не хотите работать в моем штабе?

Вот этого только не хватало нашему славному гвардейскому экипажу младшего лейтенанта Малешкина![1]

– Я врач, а не строевой офицер, Алексей Алексеевич. Академии Генерального штаба не кончал.