Мои размышления прервал Лазарь.

– Готово, ваше благородие! – сообщил, выходя из-за ширмы.

Я примерил мундир. Он сидел, как влитой, хотя Лазарь, конечно, сбыл неликвид. Газеты печатали списки офицеров, погибших при отражении немецкого наступления. Неизвестный мне артиллерийский капитан наверняка числится среди них. Лазарь взял с него с него задаток, а после нагрелся на мне. Но шить умеет, этого не отнять.

– Подымите руку! – попросил портной. – Теперь другую. Не жмет?

– Нет.

– И не морщит, – улыбнулся Лазарь. – Я таки говорил господину офицеру, что у мине лучшая мастерская в губернии. Могу дать совет вашему благородию?

Я кивнул.

– Не снимайте сейчас мундир, походите в нем. Ткань должна обмяться и облечь тело. Тогда ваше благородие станет еще красивее.

Я понял намек и достал бумажник. Лазарь упаковал мой старый мундир, пообещав, что его доставят в дом Леопольда. Адрес он знал – Минск небольшой город. Я последовал совету и отправился гулять. День клонился к вечеру. Спала жара, дул ветерок, несший прохладу. По улицам проносились коляски, подкованные копыта лошадей цокали по булыжной мостовой. Навстречу попадались симпатичные горожанки. Некоторые засматривались на зауряд-врача в парадном мундире. В ответ я улыбался и прикладывал ладонь к козырьку фуражки. Девушки смущались и краснели.

Проголодавшись, я зашел в ресторан. Посетителей оказалось много, но место нашлось. Я заказал чарку водки, консоме, тушеную телятину и пирожки. В ресторане играла музыка и пела певица. Я прислушался: что-то из репертуара Плевицкой. В этом мире она популярна. В поместье, где разместился лазарет, есть граммофон и несколько пластинок. Среди них преобладают песни в исполнении Плевицкой. Они нравились всем. Вечерами, если не было раненых, врачи заводили граммофон, и над притихшим поместьем звучало сочное сопрано певицы. Я тоже слушал. Это не безголосые девицы, которые заполонили эстраду в моем мире. Здесь нужно иметь талант и голос, а не деньги папиков…

Из ресторана я вышел в отличном настроении. Возвращаться в дом Леопольда не тянуло, отправился бродить. Задумавшись, не заметил, как удалился от центра и заблудился. Опомнился, когда под сапогами захлюпали лужи – ночью в городе шел дождь.

Я встал и осмотрелся. Что имеем? Незнакомая улица с деревянными домами. Фонарей нет, но светит луна, и кое-что разглядеть можно. Дома выглядят неказисто. Крыты дранкой, на окошках ставни, которые закрыты. Поздно: люди спят. И вот что делать? Города я не знаю, извозчика, который довезет, не наблюдается, прохожих – тоже. Постучать в дом и спросить дорогу? Еще выйдут с топором. Леопольд обмолвился, что по ночам в Минске неспокойно. Город снабжает фронт. Огромное склады, море интендантов и посреднических контор. Деньги крутятся огромные, они притянули криминал. По ночам в Минске грабят и раздевают, могут убить. А у меня полный бумажник – лакомая добыча.

Я достал из кармана «браунинг». В поместье я его разобрал и почистил. Машинка оказалось на удивление простой – всего шесть деталей при неполной разборке, включая магазин. Я сходил в рощу, где опробовал оружие. «Браунинг» бил звонко и точно. С близкого расстояния не промахнусь. Магазин, правда, маловат, всего на семь патронов, и запасного нет. Я снял пистолет с предохранителя и передернул затвор. Сунул «браунинг» в карман и отправился обратно. На улице было пустынно. Влажная земля скрадывала звук шагов. Я дошагал до перекрестка и остановился. Куда идти? Присмотревшись, заметил в отдалении зарево огней. Фонари… Значит, центр там.

Предположение подтвердилось. Через сотню метров на улице появился деревянный тротуар, идти стало легче. Я уже видел вдали фонари, как тут из боковой улочки выскочила коляска. Она стала поворачивать в нужном мне направлении, как вдруг к ней метнулись тени. Заржала схваченная за уздцы лошадь, затем послышался хлесткий удар. Завизжала женщина. Да что это, мать вашу? Гоп-стоп?

Инстинктивно вытащив пистолет, я рванулся вперед. Затаиться и мысли не возникло. У меня на плечах погоны, а впереди напали на женщину.

Разделявшее нас расстояние я преодолел за несколько секунд. Лунный свет высветил картину: на облучке коляски лежал кучер, двое грабителей, вытащив из коляски женщину в светлом платье и шляпке, увлеченно занимались грабежом. А именно: один держал нож у шеи жертвы, второй копался в ее сумочке.

– Что здесь происходит?

Грабители бросили жертву и синхронно повернулись на голос. Луна светила с моей стороны, и я разглядел не отягченные интеллектом рожи. Кепки на головах, одеты в темные пиджаки и такие же рубашки. Или те красные – оттенок другой. У одного физиономия изуродована ветвистым шрамом, хорошо видным в лунном свете.

Я стоял от грабителей шагах в трех, меня они тоже разглядели. По ухмылкам, скользнувшим по рожам, стало ясно, что мундир на бандитов впечатления не произвел.

– Шел бы ты своей дорогой, офицерик! – буркнул тип со шрамом. – Целей будешь.

Он смачно сплюнул на дорогу.

– А если не пойду?

– Тогда тут и ляжешь!

Он сунул руку в карман, достал револьвер и щелкнул курком. Твою мать! Да тут серьезно.

– Ну? – спросил бандит глумливо.

Друг, увлекавшийся оружием, научил меня стрелять. Стоя, лежа, с колена и от бедра. «Ты должен быть готов выстрелить мгновенно! – вещал, заряжая патроны в магазин. – Нельзя дать врагу шанс». «В кого мне стрелять? – смеялся я. – У меня и оружия нет». «А вот это плохо, – качал головой он. – Обзаведись. Хотя бы травматом…»