Шрифт:
Травматом я не обзавелся. Но здесь у меня имелся пистолет, и бандит его не видел – я стоял вполоборота. Тело закрывало опущенную к бедру руку с «браунингом». Бандит держал револьвер больше для страха, даже не направив ствол в мою сторону. Но если я вскину пистолет, он успеет выстрелить. Да и вспышка меня ослепит. Значит, от бедра…
Банг! Звонкий выстрел разорвал ночную тишину. Бандит со шрамом выронил револьвер и схватился за грудь. Второй пригнулся и метнулся ко мне. Не пугливый, сука! Банг! Банг! Тело мешком упало к моим ногам и затихло. Я перескочил через него и подбежал к жертве.
– Садитесь в коляску! Живо!
Следовало скорее уезжать – бандитов могло быть больше. В подтверждение этой мысли со стороны, куда ехал экипаж, грохнул выстрел. Над головой тонко цвикнула пуля. Ах, суки! Перестреляют, нахрен! Я, не целясь, выпустил остаток магазина в сторону стрелявшего. Оттуда донесся звук падающего тела и стон. Попал.
Перестрелка ввела женщину в ступор. Она застыла, глядя на меня. Уговаривать некогда. Я сунул разряженный пистолет в карман, подхватил ее на руки и забросил в коляску. Вскочил следом и стащил тело кучера с облучка, примостив его рядом с женщиной. Затем схватил вожжи.
В поместье я научился водить транспорт марки «КПТ-4». КПТ – от слова «копыта». Следовало привыкать к реалиям этого мира. Навык не подвел. Лошадка, подстегнутая вожжой, рванула с места. Колеса покатились по грунту и через пару метров перевалили через что-то мягкое. Внизу тонко вскрикнули и замолчали. Пипец котенку. А вот нечего на проезжей части лежать!
Спустя пару минут коляска вылетела на освещенную улицу. Копыта зацокали по булыжникам. Я свернул направо и перебрался на кучерское место. Стоять в коляске было неудобно, да и внимание привлекаешь. Мы неспешно катили по мостовой, и я чувствовал, как уходит адреналин из крови. И что дальше? Ехать в полицию? Посадят бедного врача в каталажку. А у меня завтра награждение…
Подумав, я свернул у какого-то сквера и остановился под фонарем у ограды. Повернулся к седокам… и потонул в огромных черных глазах под пушистыми ресницами. Они смотрели на меня из-под полей белой шляпки, прихваченной лентой под подбородком. В свете близкого фонаря глаза мерцали, суля горе и сердечную боль.
– Как вы, сударыня? Не пострадали?
– Нет, – ответил звонкий голосок. – Но Фролу нужно помочь.
Она посмотрела в сторону лежавшего рядом тела. Я бросил вожжи и перебрался в коляску. На голове кучера обнаружилась рана величиной со сливу. Вытекавшая из нее кровь заливала щеку и шею. Кистенем приложили, скорее всего, гирькой на цепочке. Такие в ходу у местного криминала, как мне говорили. Я исследовал рану пальцами. Череп не проломлен – это хорошо. Крепкая у мужика голова! В процессе обследования кучер застонал и открыл глаза. Вот и хорошо – жить будет.
Я вытер окровавленные пальцы о носовой платок и приложил его к голове раненого. Все равно выбрасывать…
– Держите!
Женщина послушно прижала платок ручкой. Не из брезгливых. Хотя рука у нее в перчатке. Что дальше? В больницу ехать нельзя – засвечусь. Вызовут полицию – и загремит доктор в местный околоток. Соображаем. Барынька, судя по платью, не из бедных. И выезд у нее свой, раз кучера по имени знает.
– Где вы живете?
– Вон там! – она указала рукой вперед. – Видите дом за оградой?
Ничего себе дом! Поместье внутри города. Не ошибся…
Я перебрался на облучок и шлепнул лошадку вожжой. Она плавно повлекла коляску мимо сквера. У ворот поместья я остановил ее. Наше прибытие заметили. Из калитки выбежал какой-то мужик и подбежал к коляске. Я спрыгнул с облучка.
– Принимай! – сунул ему вожжи. – Заводи коляску во двор и поживей! На барышню грабители напали. Она не пострадала, но Фрол ранен.
– Пресвятая Богородица! – воскликнул он.
– Живей! – поторопил я. – Фролу доктор нужен.
– Петька! Яков! Сюда! – завопил он во всю глотку. – Все сюда! На барышню напали!
Я отступил назад и скользнул за коляску. Затем перешел улочку и скрылся в темноте. Мы накануне грандиозного шухера, как говорил Попандопуло в фильме. Оно нам нужно?..
Глава 7
В дверь кабинета полицмейстера просочился чиновник в зеленом вицмундире и замер у порога.
— Желаю здравствовать, ваше высокородие[1]!
– Проходи, Семен! — откликнулся полицмейстер. – Не маячь у порога.
Чиновник послушно приблизился к письменному столу.
— Докладывай! – полицмейстер огладил пышные бакенбарды и усмехнулся. – Как дела в нашем богоспасаемом городе?
– ВечОр на Еврейской улице случилась перестрелка, — сообщил чиновник. — Прибывший на место околоточный надзиратель обнаружил три мертвых тела.
– О, как! — крякнул полицмейстер.
– - Кто убитые? Опознали?
– Извольте полюбоваться, ваше высокородие!