Шрифт:
– Тогда у меня не было повода сойтись с вами ближе.
– У наследниц так строго?
– Еще как! – хмыкнула она. – Знаете, что меня подкупило в вас? Отсутствие подобострастия. Вам плевать на титулы и должности. А еще вы смелый и решительный человек. Мне это по сердцу.
Она выразительно посмотрела на меня. Я подошел и обнял ее. Она приникла ко мне и затихла. Я погладил ее по голове, затем чмокнул в подставленные губки. Невинно так, но она раскраснелась.
– Говоря о решительности, я не призывала вас целовать меня, – сказала она лукаво и отступила. – Вы наглец, господин зауряд-врач!
– Брось! – покачал головой я. – Ты этого хотела, как я, впрочем.
– Мы перешли на «ты»?
– Разумеется, – сказал я и вновь обнял ее. – Оставь свои церемонии для других. Для меня ты не наследница престола. Просто женщина, к которой я испытываю влечение.
Мы вновь поцеловались, в этот раз по-настоящему. Затем еще и еще.
– Хватит! – сказала она и уперлась руками мне в грудь. – Не нужно больше. Я теряю голову, а это плохо. Мне следует придти в себя и разобраться в чувствах.
– Как скажешь, – кивнул я и отступил.
– Послезавтра я уезжаю в Москву, – продолжила она. – Вместе с матерью. Она завершает дела в Минске, и у меня нет повода остаться.
– Когда вновь приедешь?
– Боюсь, не скоро. На фронте затишье, раненых мало. С лечением справляются на местах.
– Я могу приехать в Москву. Возьму отпуск. Думаю, мне дадут.
– Не стоит, – покачала она головой. – В столице я на виду. Твое появление заметят. Пойдут слухи и разговоры.
– Нам-то что? Пусть говорят!
– Ты не понимаешь, – она вздохнула. – Я не мещанка какая-нибудь и даже не графиня. Появление у наследницы предмета страсти – политический фактор. Об этом послы доносят своим правительствам. В высших кругах начинают прикидывать политические расклады. И первым, кто от этого пострадает, будешь ты. Могут убить.
– Некоторые уже пытались! – хмыкнул я. – Их уже закопали.
– Мне импонирует твоя смелость, – сказала Ольга. – Но я прошу тебя быть осторожным. Ради меня! – она прижала руки к груди.
– Угораздило же меня влюбиться в наследницу!
– Ты жалеешь? – глаза у нее повлажнели.
– Нет! – сказал я и обнял ее. – Ни о чем не жалею и сделаю так, как ты просишь.
– Мы будем писать друг другу.
– У меня плохой почерк.
– Я разберу, – улыбнулась она, отстранившись. – Только пиши. Я буду ждать твоих писем.
– На какой адрес слать? Москва, Кремлевский дворец?
– Нет, конечно! – засмеялась она. – Держи! – она достала из сумки листок. – Здесь адрес Лены. Письма будешь отправлять на ее имя. В конверт вложишь другой – для меня. Она передаст.
Умная девочка! Все предусмотрела.
– Ладно! – сказал я.
– А еврейку эту отошли! Мне неприятно знать, что она подле тебя.
– Я к ней равнодушен.
– Все равно! – топнула она ножкой.
Ну, вот, уже командует. Я поколебался и кивнул. Мы поцеловались, и Ольга ушла. А я остался думать над тем, что произошло. Вот уж влез! С Ольгой понятно: пациентки часто влюбляются в лечащих врачей. Ну, а я-то с чего? Но ведь, вправду, нравится. Ни к одной женщине в этом мире я испытывал таких чувств, даже к Лизе. А ведь та красавица, да еще какая! На меня смотрит, как раненая лань на охотника, но душа к ней почему-то не лежит. А вот к этому воробушку…
Куда я лезу? Точно грохнут. Расклады наверху серьезные, и нежданный фактор в лице какого-то зауряд-врача многим не понравится. Говоря Горецкому, что меня убьют, я имел в виду совершенно другое. Врача, который лечит лейкоз, разорвут на куски. Других таких нет, а болеют многие. В том числе правители, аристократы и миллионеры. Все хотят жить. На меня начнется охота… Вот блин! Опасался одного, а получил другое, причем, куда более серьезное.
Подумав, я достал из буфета бутылку рома. Напустил себе бокал и осушил двумя глотками. Да идет оно все!.. Пусть все течет, как сложилось. С проблемами будем разбираться по очереди.
Я не знал, что они начнутся уже завтра…
1 Парвеню – человек незнатного происхождения, добившийся доступа в аристократическую среду и подражающий аристократам в своем поведении, манерах; выскочка.
2 Слова Михаила Матусовского.
3 Стихи Алексея Фатьянова.
Глава 15
Утром следующего дня меня позвали к начальнику госпиталя. Зайдя в кабинет, я увидел Загряжского и Бурденко. Поздоровался.