Рогоза обиженно засопел. Это был прозрачный намек. Прошедшей зимой генерал пытался прорвать оборону немцев у озера Нарочь. Наступление кончилось провалом и большими потерями. В результате Рогозу отстранили от командования Белорусским фронтом и перевели на более спокойный Северный.

Тем временем пушки перестали стрелять. Броневики подобрались к линии траншей совсем близко. Внезапно над лугом прогремело «ура», и солдаты, опережая медлительные машины, рванулись вперед. Проскакивая в разрывы, проделанные снарядами в линии заграждения, они сыпались в траншеи. Оттуда донеслась стрельба. Подъехавшие броневики, сминая натянутую на колья колючую проволоку, двинулись вдоль траншей, поливая их из пулеметов.

– Своих не перестреляют? – озаботилась Мария.

– Патроны холостые, – успокоил ее Брусилов. – А теперь смотрите: ожили доты германцев.

В амбразурах бетонных коробок запульсировали огоньки.

– Ну, и что теперь? – усмехнулся Рогоза. – С броневика дот не поразить – пушка нужна.

– Сейчас увидим! – улыбнулся Брусилов.

Все поднесли бинокли к глазам. Мария заметила как к одному из дотов, стараясь держаться в мертвой зоне, метнулась фигура. В руках солдата была странная палка в форме буквы «г». Подобравшись вдоль бетонной стенки к амбразуре, он что-то сделал с коротким концом своего приспособления, а затем сунул его в амбразуру, словно мотыгу в землю вонзил. Сверкнуло пламя, и из амбразуры повалил дым.

– Гарнизон дота уничтожен взрывом гранаты, – пояснил Брусилов.

– В самом деле? – нахмурилась императрица.

– Внутри людей не было, – успокоил Брусилов. – Они снаружи. А пулемет приводился в действие с помощью натянутой веревки. Граната не настоящая, ее изображает пороховой пакет.

– Как называется устройство, которое применил солдат? – спросил Рогоза.

– Вьетнамская кочерга.

– Почему вьетнамская?

– Не знаю. Человек, который ее посоветовал, звал так.

– Кто-то из офицеров, бывавших за границей?

– За границей он бывал, но не офицер. Врач.

– Дожили! – буркнул Рогоза. – Уже врачи учат нас воевать.

Понимания у окружающих он, однако, не нашел. Генералы с увлечением следили за штурмом позиций. Профессионалы, они сразу ухватили суть происходящего. То, что они видели, было ново, непривычно, но несло успех. Штурм тем временем завершился. Стихли выстрелы, и вверх взмыла ракета черного дыма.

– Сигнал второму эшелону наступать, – пояснил Брусилов. – Траншеи противника захвачены, пришло время развивать наступление. Позвольте дать пояснения, ваше императорское величество?

– Говорите! – кивнула Мария.

– Как мы видели, наши войска пошли в наступление не после артиллерийской подготовки, как это делается обычно, а во время ее. Таким образом, мы не дали противнику возможности придти в себя после обстрела и встретить атакующим огнем. Такой маневр требует большой слаженности в действиях пехоты и артиллерии, но зато очень эффективен. Это первое. Второе. В атаку пошла не обычная пехота, а штурмовые группы, обученные чистить траншеи, подавлять огонь дотов и дзотов и соответствующим образом экипированные. Выполнив поставленную задачу, они дали сигнал второму эшелону войск, который займет захваченные позиции и станет развивать наступление. Далее в прорыв войдет кавалерия и артиллерийские батареи. Когда первая обнаружит противника, вторые развернутся, чтобы накрыть его огнем. Если разведка встретит новую линию обороны, все повторится. Так вот, ломая сопротивление супостата, войска выйдут на оперативный простор, и придет время для маневренной войны и фланговых ударов.

– Если все так замечательно, Алексей Алексеевич, почему вы требуете отложить наступление? – спросила императрица.

– У нас мало штурмовых групп, – стал перечислять Брусилов. – Их еще нужно обучать. На это уйдут месяцы. Не хватает необходимой экипировки: нагрудников, револьверов и ружей. Их обещают сделать в нужном количестве к концу года. И совсем плохо с танками – их всего три.

– Каких танков? – удивилась Мария.

– Броневиков на гусеницах, – указал рукой Брусилов. – Человек, который их посоветовал, называл так. Танк по-английски – цистерна. Броневик ее чем-то напоминает. И для секретности хорошо, – Брусилов улыбнулся. – Машины новые, и пока не доведены до ума. Гусеницы то слетают, то рвутся. Ходовая часть выходит из строя. Инженеры обещают исправить недостатки не раньше зимы. Да и сами танки выделать нужно.

– Они смогут ехать по снегу? – спросила Мария.

– Смогут! – подтвердил Брусилов. – Это не на колесах. Хотя большие сугробы не преодолеют. Даст бог, их не будет.

Марию это не обрадовало. По ее просьбе, штурмовые группы вернули на исходные позиции, где она побеседовала с солдатами и офицерами. Выглядели они бодро, с восторгом ели глазами начальство.

– Побьем супостата? – спросила Мария у правофлангового бойца.

– Не сумлевайтесь, ваше императорское величество! – доложил тот. – Тут добро учат. С этими танками наступать одно удовольствие. Ховайся за ним и беги. В траншеях с револьвертом сподручнее, чем с винтарем. Хлоп, хлоп – и германца нет.

– Изрядно стреляешь?

– С десяти шагов промаха не даю, – похвалился правофланговый.

– У вас все такие? – повернулась Мария к командиру батальона.

– Так точно! – доложил подполковник. – Тем, кто с револьвером не дружит, даем ружье. Из него промахнуться трудно. От мишеней в траншеях только щепки летят.

– Молодцы! – похвалила императрица. – Благодарю за службу!

– Рады стараться, ваше императорское величество! – рявкнул строй.

Штурм позиций условного врага произвел впечатления на всех, но вопрос о сроках остался подвешенным. Точную дату не смог назвать даже Алексеев. Это раздражало Марию. Затянувшаяся позиционная война шла на пользу противнику. Он стоял на российской территории, и мог диктовать условия мира. Отсутствие добрых вестей с фронта дурно влияло на общественное мнение. В высших кругах начинали роптать. Почему, дескать, позволяем германцам топтать нашу землю? Отчего не погоним обратно? Трон не колебался, но сидеть на нем было не комфортно.