— Так и мы не пальцем деланы. Ты готов?

— Да, — Люстерхоф припал к жбану и начал глотать сивуху жадно, большими глотками. Слабость и алкоголь быстро вырубили его, жбан упал на пол и покатился мне под ноги.

Посмотрев на дверь, я приставил посох Алиль к кровати так, чтобы он золотым концом касался тела охотника и смоченной в горячей воде тряпкой начал стирать грязь, кровь и гной с его ноги.

В таверне «Веселый менестрель» меня встретило тяжелое изумленное молчание. Аллейн, трактирщик и прочие уставились на меня, как на выходца с того света, и я их понял. Ни слова не говоря, я подошел к трактирщику и спросил пуншу.

— Все в порядке, — сказал я Аллейну и позвенел кошельком с золотыми монетами, полученными от Биргит. — Спите спокойно, жители Багдада.

— Ты вылечил их командира? — Аллейн, казалось, не поверил своим ушам.

— Еще нет, но он поправится. И вам больше ничто не грозит, — я принял у трактирщика кружку, с наслаждением сделал глоток.

Тут в корчму вошла Уитанни, грациозно прошла мимо сидевших крестьян, приблизилась ко мне и взяла под руку. Я отчетливо услышал, как кто-то из глазевших на нас мужиков тихонько выдохнул: «Колдун!»

— Ты не бойся, Аллейн, я долго в вашей общине не задержусь, — сказал я самым снисходительным тоном. — Отдохну денек, и пойду дальше.

Я так понял, именно это староста и мечтал от меня услышать. Видимо, масштабы моей личности очень сильно его напрягали. Обижаться на неблагодарных жителей Айи было бы смешно и глупо: они заботятся о своей выгоде, и это по-человечески понятно. А я сделал доброе дело. Попутно заработал пятнадцать риэлей, которые лишними не будут. Люстерхоф поправится и будет бить вальгардцев, одноглазая Биргит останется с любимым мужчиной. И хоть в исцелении Люстерхофа нет моей прямой заслуги, все равно приятно.

— Возьми за жилье, еду и выпивку, — я подал трактирщику золотую монету, и надо было видеть, как он выхватил ее у меня из пальцев! — Сдачу не забудь.

Трактирщик выдал мне горсть медяков, и я ссыпал их в кошель. Допил пунш и пошел в свою комнату. Уитанни последовала за мной.

— Слеа? — сказал я ей в комнате, приложив сложенные ковшиком руки к щеке и глазами показав на кровать.

— Аи? — Уитанни сначала не поняла, потом по-детски открыто улыбнулась. — Най, ллеу слеан друарр ей Уитанни ар-кинн ллеу саррар.

— Мальчики поспят, а девочки покараулят, так? — Я подмигнул моей кисе. — Знаешь, я и впрямь устал. Верно говорят, что у врачей адски тяжелая работа. Извини, посплю, что-то меня морит.

Уитанни кивнула, сбросила с головы капюшон и села на табурет. Я поставил посох в угол, не раздеваясь, растянулся на жестком лежаке, закинул руки за голову — и отключился. Сколько я проспал, не знаю, но только, проснувшись, увидел, что Уитанни продолжает сидеть на табурете, даже позы не сменив. Впрочем, заметив, что я проснулся, она заулыбалась.

— Ллеу буанн, — сказала она.

— Ага. — Я сел на лежаке, помотал головой. — И чем бы нам с тобой заняться, киса?

Уитанни пожала плечиками. Я потянулся, повертел головой, пощелкал костяшками пальцев. Сонная слабость проходила, и я чувствовал себя вполне отдохнувшим.

— Магическая зарядка, — сказал я девушке и, встав в позу теннисиста, скастовал на себя сначала руну «Джель» (получилось неплохо, начертанная мной руна просто засияла в полумраке комнатки!), а потом и руну «Тэль».

— Фрррр! — испугалась Уитанни, вскочив с табурета и сверкая глазищами. Я засмеялся.

— Ты меня видишь, видишь, я знаю! — сказал я ей. — Но все равно классно, правда?

— Ллеу даньярр! — удивленно воскликнула гаттьена. — Грарр-а-мьяр а ллеу, виар Даэг ньем балак?

— Точно, солнышко, это Даэг меня научил.

— Най сарат ллеу! — простонала Уитанни, мотая головой.

Я понял ее. Ей очень не понравилось, что я стал невидимым. Это ее испугало. Я шагнул к бревенчатой стене, вытянул руку, и был поражен тем, как легко, не ощущая никакого препятствия, моя кисть и предплечье прошли сквозь толстые бревна. Потрясное чувство, чумовое заклинание.

Уже знакомое покалывание в теле дало понять, что действие Запечатывания заканчивается. Я посмотрел на свои ноги: едва заметные полупрозрачные их очертания начали темнеть, обретать материальность. Уитанни облегченно вздохнула.

— Здорово, да? — спросил я ее. — А главное, у меня все быстро и легко получилось. А если еще настой лигрох выпить? Тогда, наверное, и ты меня не увидишь.

Уитанни не ответила. Видимо, все еще была под впечатлением. Я решил ее больше не пугать. Да и подзакусить было самое время.