— А почему их так много? — спросил Натан с удивлением и легко различимым испугом. — Мне казалось, что хватило бы и полдюжины. Зачем впускать все племя?

Рафаэль посмотрел на него весьма красноречиво.

— Каждый воин племени должен согласиться с договором. Но могут быть и такие, кто не согласится. Их никто не осудит, они будут продолжать грабить и совершать налеты. А что касается количества, то прибывают все, имеющие право голоса на советах вождей, которые длятся иногда очень долго. Поэтому участники советов, вожди и воины, привозят с собой жен и детей. Они поставят здесь вигвамы и поживут какое-то время.

Его голос стал резче, когда он обвел глазами отряды солдат, заполнивших основные площади города, и добавил:

— Команчи не ожидают быстрого подписания договора. Они намерены торговаться и надеются, что, если даже договоренность не будет достигнута, им не помешают мирно покинуть город.

Сэм Маверик не мог устоять на месте, его глаза выдавали волнение.

— Не думаю, что им позволят покинуть город, если они не отдадут пленных. Рафаэль пояснил:

— Сегодня утром я пытался внушить полковнику Фишеру, что малейшее применение силы против прибывших сюда команчей поставит под угрозу жизнь всех пленных и может привести к катастрофе.

Индейцы были уже близко. Натан воскликнул от удивления, и точно такие же чувства были у всех, кто видел это впечатляющее зрелище.

Могучие индейцы с боевыми прическами и размалеванными лицами неслись на мощных, таких же диких, как и они сами, ржущих и встающих на дыбы лошадях. У всех воинов волосы были заплетены в толстые грубые косы, ниспадавшие зачастую ниже талии. Косы были украшены перьями, серебром, кусочками ткани и бусами. Похожие украшения были и на лошадях.

Все без исключения команчи выглядели гордо, посадка у них была прямая, на разрисованных лицах сохранялось выражение превосходства, когда они бросали взгляд на толпу, мимо которой проносились.

Смотря на них. Бет поняла, почему они коротко и гордо величают себя одним словом: «Люди». И еще почему их называют Лордами с холмов.

У них действительно был царственный вид.

В отличие от мужчин, женщины были полностью одеты. На них были кожаные рубахи и богато украшенные юбки, но все равно они производили впечатление необузданных созданий, а лошади под ними шли так же легко и грациозно, как под воинами. Они тоже были раскрашены, но немного по-другому, чем воины.

Бет глянула на Рафаэля и поняла, что его дикость наверняка унаследована от команчей. Видя его густые, черные как смоль волосы, она пыталась представить их украшенными перьями и бусинами. Он ощутил ее взгляд и, прочитав ее мысли, коротко сказал:

— Да!

Потом, повернувшись к Сэму Маверику, заметил:

— Пожалуй, мне пора еще раз к полковнику Фишеру. Прошу простить меня за отсутствие.

Потом, повернувшись, он посмотрел на Натана:

— Подождите меня на этом самом месте. Я вернусь в нужный момент и помогу вам попасть внутрь дома.

Бет смотрела, как он уходил, со смешанными чувствами. Она понимала, что в его отсутствие ей будет легче контролировать себя и собраться с мыслями, но, с другой стороны, без него она ощущала пустоту.

Это был яркий солнечный день, прекрасный весенний день, который вовсе не располагал к ужасным кровавым событиям, до которых оставалось всего несколько часов. К тому времени, когда солнце должно было уйти за горизонт, выяснилось, что уже никогда не будет мира между белыми и Людьми с холмов.

Встречу Рафаэля с полковником Фишером и еще двумя белыми участниками переговоров по его оценке назвать удачной было нельзя. Все трое были военными и так же, как президент Техаса и его военный министр, считали, что «все индейцы — это грязные дикари и дикие звери, поэтому их надо поголовно уничтожить».

Рафаэль ощущал себя обвиняемым на суде. Они подозревали его в симпатиях к команчам и смотрели на него с плохо скрытой враждебностью. Его опасения по поводу развития событий укрепились, дело запахло кровью и порохом. Он продолжал убеждать своих собеседников, поражаясь, что ему еще хватает на это терпения. Но, наконец, и оно лопнуло.

— Вы, видимо, не понимаете, почему я объясняю вам, что с прибывшими сюда команчами вы должны разговаривать так же вежливо и с такой же степенью уважения, как с представителями иностранной державы. Они ведь действительно не ваши подданные и прибыли на мирные переговоры.

Полковник Маклеод, крепкий человек среднего роста и возраста, воскликнул почти с недоверием:

— Какие там иностранцы! Все они — банда грязных дикарей, вторгшихся на нашу суверенную территорию. Они не в большей мере нация, чем стадо быков!

Глаза Рафаэля сузились:

— Вы, сэр, еще пожалеете об этих словах. А затем он обратился уже к Фишеру:

— Если, сэр, вы сделаете хоть одно угрожающее движение в сторону вождей, прибывших сюда сегодня, вы нарушите святость мирных переговоров, более того, вы подвергнете опасности жизнь всех без исключения пленников и разрушите навсегда надежду на мир с команчами.