– Остановись здесь, - сказал мужчина.

Она нажала на тормоз, но не увидела никакого строения, только крошечную прогалину. Жуки и мотыльки, привлеченные светом фар, сновали среди подлеска, собираясь, словно по сигналу сирены, и танцевали с неуклюжей грацией.

Амари припарковала Эксплорер, но двигатель не заглушила. Уединенность этого места напомнила ей фильмы ужасов.

– Выходим одновременно, - сказал мужчина.
– Не делай резких движений. Положи руки за голову, и любые пистолеты или ножи должны остаться в машине.

– Я не оставлю свое оружие.

– Оставишь. Если ты выйдешь с чем-то в руке, она убьет тебя прежде, чем я смогу объяснить. В любом случае она может нас застрелить.

Амари повернулась к нему: «Где мы и кто нас здесь встречает? Ты скажешь мне или я разверну этот внедорожник и…»

– Как ты думаешь, сколько времени продержится твой брат? Реально?
– Когда она выругалась, пленник переместился на ее сторону внедорожника и положил руку на дверцу.
– Итак, на счет «три» мы выходим одновременно и молимся Деве-Летописеце, чтобы она дала мне время все объяснить до того, как она спустит курок. Один…, два...

– Я беру это, - она подняла пульт управления ошейником.
– Если ты ведешь двойную игру, то…

– Три.

Он открыл дверцу и выскользнул наружу, подняв руки и оставив дверь открытой, как щит.

Амари снова выругалась. Она чертовски устала постоянно терять контроль.

Потянувшись к своей дверце, она открыла ее и вытянула ногу наружу. Ночной воздух был очень влажным, а вонь от гниющей растительности затрудняла дыхание.

«В таких местах и находят тела пропавших человеческих женщин», - подумала она, переступая с ноги на ногу и поднимаясь во весь рост.

Подняв руки, она прислушалась к кваканью древесных лягушек, силясь расслышать приближающие шаги...

Красный луч лазерного прицела ударил ей в грудь. Оглянувшись через плечо, она увидела точно такую же светящуюся красную точку на груди мужчины.

– Сюрприз, сюрприз, - раздался из-за деревьев сухой женский голос.
– Дюран восстал из мертвых. Предполагая, что это ты под всеми этими волосами.

– Я никогда и не умирал, - мужчина держал руки на месте.
– И мне нужно только то, что я здесь оставил.

Красное пятно кружило по его торсу, как будто стрелок раздумывал, куда бы всадить пулю.

– Ты вываливаешь на меня свое дерьмо, а потом исчезаешь на двадцать лет. И теперь возвращаешься с голой, буквально, задницей и с другой женщиной. И ты ждешь, что я дам тебе что-нибудь, кроме могилы?

– Да ладно, Некси…

– Не хочешь представить свою подругу, до того, как я всажу пулю ей в грудь?

Пленник оглянулся: - Как тебя зовут?

Окей, ладно, их ведь действительно не представили друг другу должным образом. Как будто ей было до этого дело.

– Амари.

Он обернулся обратно на голос: - Это Амари. Мы идем за ненаглядной Чэйлена.

Последовала пауза, как будто эта новость стала сюрпризом. Затем лазерный прицел опустился.

– Как романтично.

Высокая фигура вышла на поляну, но осталась за пределами света фар. Подсвеченные клубы тумана сгустился вокруг нее, и было очевидно, что женщина – настоящий боец. Она была сложена не так, как Амари с ее натренированным телом, но складывалось ощущение, что она бывала в настоящем бою из-за того, насколько она была спокойна.

У нее была темная кожа, черные волосы, заплетенные в сотню косичек.

Ее зеленые глаза вспыхнули хризолитами в лунном свете.

«Святое дерьмо, она была тенью».

– Так, где же твоя одежда?
– спросила женщина у пленника.

– Я потерял ее давным-давно.

Женщина обвела взглядом его тело, заметив шрамы.

– Ты добавил немного искусства на кожу, - пробормотала она.

– Не по своей воле.

Наступило долгое молчание.

– Что, черт возьми, с тобой случилось, Дюран?

Глава 8

«НЕКСИ СОВСЕМ НЕ ИЗМЕНИЛАСЬ» - подумал Дюран. Это облегчало дело, но в тоже время и усложняло. Она по-прежнему оставалась убийцей, по-прежнему говорила то, что думает, по-прежнему была из тех, кого не обманешь. И она всегда поступала либо по-своему, либо никак.

– Я просто хочу забрать мои вещи, - сказал он.
– А потом мы уйдем отсюда.

– Я не отдам тебе ни хрена, пока не скажешь, где ты был.

Это не было ревностью. По крайней мере... он так думал. В их отношения он никогда не видел никакой путаницы. Возможно, он ошибался. Ее гнев казался неуместным, если только она не заботилась о нем больше, чем он думал.