– Начну с бороды.

Ему потребовалось секунда, чтобы понять, о чем она говорит: «А, точно. Бритье».

Она собрала волосы в самой нижней точке подбородка.

– Я постараюсь быть как можно нежнее, хорошо? Дай мне знать, если я сделаю тебе больно.

Давненько он этого не слышал.

Она потянула, и он напряг мышцы шеи, чтобы удержать голову на месте, а потом начала резать.

– Тупой, - пробормотала она.
– Черт побери, мне очень жаль.

– Все в порядке. Делай, что должна.

«Делай, все, что захочешь», - добавил он про себя. Но озвучивать не стал, потому что внезапно перестал думать о бороде, ноже, бритье. Он думал о других вещах, о других ситуациях.

Как он мог бы ободрить ее. Может попросить у нее что-нибудь. Может... умолять ее о чем-нибудь.

Его глаза остановились на ее губах. Она была так сосредоточена, что прикусила нижнюю губу, и острый клык впился в мягкую розовую плоть. Внизу между ног, за ширинкой боевых штанов, он почувствовал, как его плоть становится толще. Такая реакция, хотя и естественная, казалась знаком неуважения, но извиняться за это было нельзя – не станешь же признаваться в этом – а это, без сомнения, оттолкнет ее.

К сожалению, у него не было выключателя для эрекции. Тот факт, что на член больно давит шов брюк, казался подходящим наказанием, и он надеялся, что дискомфорт заставит здоровяка расслабиться…

Внезапно ее хватка исчезла, что заставило его откинуть голову назад, и ему пришлось схватиться за койку. Опустив глаза, он прикинул длину волос, снятых с его подбородка. Пятнадцать сантиметров. Как минимум.

Подумать только, все это выросло на его лице после последнего бритья. Он тогда брился, не подозревая, что через пятнадцать минут его ударят по затылку и он проснется в кошмаре, который будет длиться двадцать лет.

Он делал это очень тщательно, потому что хотел быть чисто выбритым на церемонии проводов в Забвение своей мамэн.

Однако, ему бы следовало догадаться, что после ее смерти, положение его ухудшится.

– Я был слишком омрачен своим горем.

– Что? – спросила Амари, вернувшись к нему с лезвием.

Она выбирала прядку, натягивала ее, и отрезала у самого подбородка. Затем следующую, и дальше, снова, и снова. До тех пор, пока то, что она откладывала на матрас, не превратилось в бесформенную кучу.

– Я должен был догадаться, что собирается сделать мой отец, - услышал он свой голос.
– Я должен был это предвидеть. Но я был слишком подавлен ее уходом.
– Он закрыл глаза, вспоминая то, что привело ее к смерти.
– Что-то было не так с ее желудком. Она перестала есть примерно месяц назад. Если бы она была человеком, я бы сказал, что у нее рак, но в любом случае, что-то было не так, и не было никакого способа доставить ее к целителю. В те последние недели, когда она становилась все слабее и слабее, она даже не брала вену у моего отца, хотя он настаивал на этом. Я так гордился этим, потому ее отказ сводил его с ума, но я не знал, что она больна. Я бы предпочел унижение и бессильную ярость, которые всегда испытывал, когда она питалась от него, если бы это означало, что она останется со мной.

Внезапно, он широко распахнул глаза: - Но, это же эгоистично, правда? Я имею в виду, хотеть, чтобы она жила, чего бы это ни стоило нам обоим, чтобы мне не пришлось горевать.

– Это нормально.
– Женщина встретилась с ним взглядом.
– Похоже, у вас в целом мире не было никого кроме друг друга.

– Думаю, я хотел, чтобы она увидела, как я отомщу. Хотя, ей все равно бы это не понравилось, потому что она была… похожа на тебя.

– Меня?
– Темные брови приподнялись.
– Наклони сюда.

Он подчинился, наклонив голову согласно ее нежным указаниям. С другой стороны, у него было чувство, что, если бы она попросила его отрубить себе руку, он бы это сделал - а затем обязательно очистил бы клинок, прежде чем вернуть его ей.

– У нее была добрая душа, - сказал он. – Она была доброй. Не хотела никому навредить. Как и ты.

Амари резко рассмеялась.
– Я провожу ночи, обучая самообороне, а это удары, пинки, стрельба по мишеням и техника боя.

– Чтобы невинные люди не пострадали.

– Полагаю, я никогда не думала об этом в таком ключе.
– Она выпрямилась и оценила свою работу. – Так, теперь, с другой стороны. Не двигайся. Я совсем близко к коже - жаль, что у нас нет крема для бритья, чтобы смягчить ее.

– К раковине подведена вода. И там есть кусок мыла. По крайней мере, так было, после того, как я ушел отсюда после постройки.

Она опустила клинок: «Ты построил все это?»

Дюран посмотрел вокруг: - Это было частью моего грандиозного замысла, а теперь просто пережиток прошлого. Мамэн помогала мне ускользать из нашей комнаты. Каждый раз, когда она придумывала отвлекающий маневр и я уходил через воздуховоды, она надеялась, что я сбегу и никогда не вернусь. Моя же идея состояла в том, чтобы вытащить ее оттуда, спрятать здесь и вернуться за ней после того, как я покончу с отцом. Но все пошло не так…