Вода оказалась неприятно холодной. Ботинки отвратительно захлюпали. В душе я тайно надеялась, что причина распространения вируса никак не связана с водой – иначе, это был последний день моей сознательной жизни! Уверовав в то, что я делаю всё правильно, я пошла вперёд. Ступать следовало осторожно. Река обычно в это время года была мелкой, но где-то здесь, между второй и третьей опорой была вырыта траншея для барж. Я знала, что в любой момент могу испугаться резкого погружения и удариться в панику.

– Мм, – холодная вода уже касалась моих бёдер, липкий холод пробирался всё выше. – Как неприятно…

Я чуть затаила дыхание, когда перестала видеть в мутноватой воде свои ноги. Тут со стороны самолёта раздался взрыв.

– О, Великий Всемогущий разум! – взволнованно прошептала я, силой воли заставляя себя идти дальше.

На уровне сознания я плохо понимала, зачем вообще мне так нужно было добраться до этого самолёта. Надеялась ли я найти выживших? Или мне было просто интересно? А может быть, моей жопе просто не хватало приключений?

– Хах!!!

Звонкий «бултых» и холодные брызги в лицо нарушил цепь моих размышлений на самом интересном месте. Мои ноги свободно болтались в воде, не находя больше дна. Но к счастью, круг исправно держал меня на плаву, чуть покачиваясь от моих хаотичных движений. С трудом заставив себя успокоиться, я осознала, что течение быстро несёт меня в сторону моста, и начала неумело грести вперёд. Было чертовски страшно! Я почти проваливалась в круг, он больно упирался мне в подмышки и выталкивал рюкзак, тот в свою очередь, давил мне прямо на затылок и мешал. Быстрее! Быстрее вперёд!

– Э.. эвринайт ин май дримс, ай си ю, ай фил ю!.. – затянула я дрожащим голосом, пытаясь отвлечься от своих страхов.

В голове замелькали картинки моей смерти. Это было, как и просто самоутопление, так и водоплавающие зомби, тянущие меня за ноги на речное дно. И вообще, в данной ситуации моя фантазия изобиловала интригующими сюжетами.

– Ниир, фоор, вер ве а ю а! Ай билив вэт вэ хард даз гоу оон!!!..

Должно быть, мой заплыв со стороны выглядел весьма забавно и саундтрек из «Титаника» здесь вписывался очень органично, пусть и пестрил русским акцентом, больше напоминая задушевную «Вдоль по Питерской».

Мне повезло, меня вынесло прямо на третью опору моста. Взгромоздившись на насыпь, я обняла шершавый бетон дрожащими руками, боясь сверзнуться обратно в воду. Самое страшное было позади, дальше было не так глубоко.

– Река, блин!– нервно сетовала я себе под нос перед последним рывком. – Почему ты такая широкая?!

Но в последний раз погружаться глубоко не пришлось, воды было максимум по грудь. Наконец, я взобралась по крутому берегу, покрытому бетонными плитами, оставляя за собой мокрый след, и расторопно скинула спасательный круг. Когда я оглянулась назад, мне стало плохо от одной только мысли, что придётся вновь входить в воду. Примерно в тот же момент я твёрдо решила, что буду возвращаться назад каким-нибудь другим способом. Тем не менее спасательный круг я решила припрятать в прибрежных кустах. Так, на всякий случай.

Я промокла до последней нитки, промок и рюкзак, но об его содержимом я заранее побеспокоилась, завернув все вещи в полиэтиленовый пакет, так что миссию можно было не сворачивать. Спешно достав и проверив шокер, без него мне сейчас было просто не выжить, я заспешила наверх по железной лестнице.

От самолёта шёл ощутимый жар. Средняя часть салона была разломлена пополам и охвачена пламенем. Моё волнение чуть поутихло, сменившись спокойной грустью. Несколько заражённых, очевидно застигнутых врасплох, не спешили приближаться к этому чуду техники и лишь издали, словно завороженные, смотрели на него. Это было весьма кстати.

Я подобралась ближе, насколько это было возможным, в надежде выведать подробности случившегося. Пара эвакуационных выходов с моей стороны были распахнуты настежь. Должно быть, именно из них при крушении вывалилось несколько повреждённых тел. Трудно сейчас было сказать, были ли это когда-то живые люди, или уже обратившиеся. Главное, они не двигались. Многие иллюминаторы выбило взрывом, большая часть обшивки самолёта почернела, и краска активно отслаивалась хлопьями, но мне становилось очевидным, что самолёт не был российским.

– Бритиш… Эервэйс, – с трудом разобрала я английские буквы за дымом. – Ага, Бритиш.

Моя бровь скептически приподнялась. Что здесь делает самолёт Британии? Как он вообще умудрился досюда добраться? А главное – зачем он летел в эту сторону? У меня появилось множество вопросов! Только вот отвечать на них, увы, было некому. Я дошла до самого носа самолёта, волею судьбы воздвигнутого на поваленное колесо обозрения, но ничего полезного так и не обнаружила. Жаль.

– Зря только потратила столько времени, – сокрушалась я, недовольно поправляя на ходу прилипшую одежду.