О Ване Попове Вирхов был наслышан. В зимнее время — обитатель петербургских ночлежек, а с весенним солнышком выползает на свет Божий, ночует по заброшенным кладбищенским склепам, там и хранит орудие своего промысла — колобаху, завернутого в тряпье грудного младенца. С этой бутафорией мошенник усаживается на тротуарах, для пущей убедительности один глаз закрывает черной повязкой.

Вирхов вернулся к донесению. Дмитрий Формозов в Екатерингофе побеседовал с убогим Ваней, дал ему денег — сколько именно, разглядеть издалека не удалось. Там же появились и две барышни с сопровождающим — перемолвились с господином Формозовым да и уехали. Барышни приличные: одна хрупкая блондинка, красивая; другая румяная брюнетка. Их спутник чрезмерно подвижный молодой человек, одет в приличное штатское платье. После этой встречи господин Формозов отправился к себе домой, переоделся, пообедал и отбыл в Аничков дворец. Вышел из дворца поздно и подался прямо на свою квартиру, из которой более и не выходил.

Карл Иванович вздохнул — сколько усилий, и все понапрасну. Впрочем, нет, кое-что из массива данных можно использовать. Например, тот факт, что отпущенный на свободу Роман Закряжный после посещения своей мастерской закатился на квартиру Багулина, факт полезный. Модеста надо допросить — он может знать, где скрывается художник.

Курьер доставил лед, и Вирхов велел ему срочно разыскать и доставить в следственную камеру Модеста Багулина.

Карл Иванович с удовольствием обтер виски и лоб «Жидким льдом» и, склонив измученную голову к столу, вновь погрузился в бумаги. Он внимательно рассмотрел три листа, на которых были четко обведены контуры босой ноги. Да, безусловно, в деталях очертания немного разнились, но можно утверждать — на всех трех рисунках запечатлена одна и та же нога. Согласно учению доктора Османа — так выглядит ступня женщины-врача… Глупое учение! Вирхов еще раз мысленно перебрал всех фигурирующих в деле женщин: из донесений агентов, приставленных к дому Бендерецкой, следовало, что домовладелица, потрясенная страшной смертью тихой жилички, заперлась в своей квартире и не покидает ее; юную фрейлину, барышень Муромцевых, престарелую госпожу Шебеко он по-прежнему из числа подозреваемых исключал. Древняя Лукерья? Чепуха!

Но откуда взялась босая женщина-врач в ночное время в кустах возле Воспитательного дома? А что она делала возле выставки Дамского кружка? Неужели это одна и та же поджигательница? Но почему она ходит без обуви в апреле? Сумасшедшая? Не блаженная ли, не юродивая ли наподобие Ксении Петербургской?

Следователь Вирхов вызвал в кабинет кандидата Тернова и поручил молодому человеку сходить на церковную службу: в Благовещенскую церковь, в Исаакиевский, — поговорить с богомольными старушками, те всегда все знают.

Карл Иванович со смешанным чувством благодарности к Фрейбергу и Пиляеву — за обнаруженный следок возле дома госпожи Бендерецкой, — и тайного раздражения за их вездесущесть бросил взгляд на пиляевский рисунок. Как же он, Вирхов, осматривая вершок за вершком окрестности места преступления, не обнаружил этого следочка? Сам он, конечно, землю возле конюшни, примыкавшей в задней стене доме Бендерецкой, не обследовал. Доверился околоточному. Тот клялся и божился, что осматривал землю в компании полицейских и никаких следов на ней не было. Неужели околоточный врет? А если не врет, то что все это значит?

Карл Иванович нарисовал на листке бумаги траекторию, по которой мог двигаться убийца Аглаи Фоминой, чтобы оказаться там, где обнаружен след. Можно было выбраться из окна лестничной площадки и, ухватившись за трубу, спуститься по ней на три фута, проползти по крыше примыкавшей к стене конюшни и спрыгнуть на землю как раз там, где и найден отпечаток босой ноги! Но при чем здесь женщина? Бендерецкая утверждает, что никаких посторонних женщин в ту пасхальную ночь в доме не было… Впрочем, за праздничными хлопотами и беготней могла и не заметить…

Допустим, какая-то блаженная террористка, босая к тому же, проникла в дом госпожи Бендерецкой. Попасть в незапертую квартиру Закряжного она могла, это факт. Могла взять и баранью кость. Но зачем ей убивать Аглаю? С целью ограбления? Что она забрала — деньги или холст? Почему орудием убийства выбрана баранья кость? Убийца схватил первое попавшееся под руку? Или хотел навести подозрения на художника?

Карл Иванович вновь обтер носовым платком, смоченным в склянке с «Жидким льдом», горящие виски, и открыл еще одну папку — с донесениями агента, прикрепленного к господину Крачковскому. Хоть солидный поляк и доказал свое алиби, Вирхов вчера утром послал к его квартире соглядатая. Что же он усмотрел?

«Господин Крачковский, положительно характеризуется дворником Матвеем Сойкиным, не замечен ни в буйствах, ни в слабости к женскому полу и Бахусу. Встает поздно, завтракает и обедает в ресторане «Семирамида», посещает выставки, театры, казино. Днем навестил господина Холомкова, богатого вдовца, склонного к благотворительности, заезжал к нему в его собственный, недавно приобретенный дом у Измайловского, во 2-й Роте. Вечером посетил костел святой Екатерины, где несколько минут беседовал со священнослужителем возле ящика для пожертвований. Выйдя из костела, направился на свою квартиру, из которой более не выходил».

Карл Иванович задумался. Илья Михайлович Холомков был ему известен, молодой человек, служил когда-то у князя Ордынского, путешествовал по Европе, затем вновь появился в Петербурге. Он располагал значительным капиталом, доставшимся от покойной жены, и распоряжался им весьма осмотрительно. Помнится, однажды едва не утонул — развлекался с певичкой, катался на лодке, лодка перевернулась… Девушку спасти не удалось, да и сам господин Холомков чудом остался жив… Что же его связывает с господином Крачковским?