— Строго конфиденциально, — полковник понизил голос, косясь на сотрудников Вирхова. Но, взвесив ситуацию, не стал требовать их удаления. — В главное управление контрразведки поступил рапорт мичмана Таволжанского о том, что вчера в ресторане «Лейнер» убит подозрительный китаец. Мичман утверждает, что убитый мог быть японским шпионом: по его наблюдениям жертва ожидала встречи с курьером. Сами понимаете, в военное время эта информация чрезвычайно важна. Есть ли у вас какие-либо новые данные?

— Увы, — Вирхов жестом пригласил нежданного гостя присесть и уселся сам. — Все, что удалось выяснить, опубликовано в утренних газетах. При убитом не найдено никаких вещей, позволяющих установить его место жительства. В адресном столе также отсутствуют какие-либо сведения.

Полковник, расположившись по другую сторону стола, достал из кармана миниатюрную записную книжку, ручку «Паркер» и приготовился писать.

— Как я понял, убийство произошло в вашем присутствии. Можете ли вы описать убийцу?

— И очень точно, — ответил Вирхов. — Выше среднего роста, брюнет, движения замедленные. Взгляд яростный. Воротник пальто и шапка из серого каракуля. Возраст от двадцати до двадцати трех.

— Студент?

— Вряд ли, — покачал головой Вирхов, решив придержать сведения о возможном убежище негодяя. Во-первых, он хотел поймать преступника сам, а во-вторых, все еще сомневался, что дело связано со шпионажем. Зато он с исчерпывающими подробностями живописал сцену, свидетелем которой стал. Позволил полковнику ознакомиться с показаниями очевидцев, услужливо переданными его помощником.

— Что ж, негусто. — Полковник не удержался от недовольной гримасы: между бровей прочертилась складочка, губы оттопырились дудочкой. — Если информации прибавится, прошу срочно сообщить мне.

— Вообще-то, — нерешительно заметил Вирхов, — китаец на шпиона не похож. И у него отрезаны уши. А это слишком яркая особая примета. Любая разведка вряд ли заинтересована в вербовке агента с таким бросающимся в глаза дефектом. Не так ли?

Недовольная гримаса на моложавом лице полковника сменилась бесстрастной маской.

— Во всяком случае, — сказал он уклончиво, — ясно одно: придется немало побегать, прежде чем истина будет установлена.

Он повернулся и встретился взглядом с Терновым. Павел Миронович с горящим взором прислушивался к разговору начальника и посетителя.

— Вы желаете сообщить что-то дополнительно? — насторожился полковник.

Павел Миронович энергично замотал головой сверху вниз.

— Я вас слушаю, — полковник поощрительно кивнул.

— Карл Иваныч, — через плечо визитера заискивающе обратился к начальнику Тернов, — вы позволите?

Вирхов недовольно промолчал.

— Господин следователь вчера был чрезвычайно загружен, — оправдывающимся тоном начал Тернов. Он встал и двинулся к гостю. — А у меня выдалась свободная минутка, и я по собственному разумению продолжил дознание. Мне удалось через китайскую диаспору установить место проживания покойного китайца: Роменская, 5. Вчера осмотрел его берлогу. Кое-что нашел. Может быть, вас заинтересует.

Павел Миронович вынул из кармана пухлявую черную книжицу с серебряным крестом на обложке и протянул ее полковнику.

— Библия? — равнодушно покосился господин Ястребов.

— Была зашита в матрас, — многозначительно пояснил Тернов. — На последней странице тайный шифр.

Господин Ястребов открыл Библию и убедился, что молодой человек не лжет — черной тушью в столбик были выведены какие-то иероглифы и цифры.

— Вы позволите? — спросил он, переводя взгляд с Вирхова на Тернова. Разумеется, Тернов возражать не стал, молчал и Вирхов. Библия китайца погрузилась в полковничий карман. — Прошу простить за внезапное вторжение. Весьма признателен за прием. Есть, конечно, среди молодежи экземпляры, готовые даже собирать деньги в поддержку микадо. А все-таки вот такие как вы, — он благосклонно кивнул закрасневшемуся Тернову, — заставляют верить, что молодежь у нас прекрасная, и напрасно либералы клевещут о наемном энтузиазме и казенном патриотизме нашей молодой поросли.

Полковник встал и, не дожидаясь ответных любезностей, вышел из вирховского кабинета.

С минуту тишину ничего не нарушало.

— Все, довольно, — очнулся от невеселых раздумий следователь, — самодеятельностью мне заниматься некогда. Вы бы еще ему о Бурбоне рассказали.

Тернов чувствовал себя предателем; сладкая месть уже не казалась ему достойным ответом бесчувственному наставнику.

— Это мое дело, — сказал злобно Вирхов. — И я должен найти убийцу. Убийство со шпионажем не связано.