– Что? – Дерек изумился, но потом, видимо, припомнил. – Позвольте, миссис Дрейк, я никого так не называл. – Он говорил спокойно, только чуть громче обычного. Казалось, он нисколько не тушуется, в отличие от отца Уиллы, который, как всегда, щурил глаза и морщился, желая, чтобы конфликт поскорее себя исчерпал. – Речь шла о том мужике в самолете. Да и он, наверное, так только подумал.

– Какая разница? Вы сразу ей не поверили. Она сказала, что ей угрожали пистолетом, а вы отмахнулись.

Уилла посмотрела на Дерека. Вообще-то мать права.

– Да, я, слава богу, не устроил спектакль, – сказал Дерек. – У меня, миссис Дрейк, нет ваших актерских способностей, вашего вулканического темперамента и умения тянуть одеяло на себя, когда главную роль играет другой.

– В том-то и смысл, олух. – Мать как будто получала удовольствие от происходящего. Рот ее кривился в горестной усмешке, на щеках пылал румянец. – Аманда должна тянуть одеяло на себя, в этом суть пьесы.

Прежде мать никогда не демонстрировала свое истинное «я» постороннему. Уилла думала, что Дерек сникнет, но он тоже улыбнулся, только весело и спокойно.

– Аманда, значит, – сказал он. – Примерьте-ка образ леди Макбет. А кто еще подаст кролика [4] к пасхальному столу?

Уилла вытаращилась, Элейн, до сих пор восхищенно молчавшая, прыснула.

– Вот что, дорогие мои, давайте-ка сядем и все обсудим, – сказал отец.

– Что тут обсуждать? – вскинулась Уилла. – Я выхожу за него, и дело с концом.

Она подхватила чемодан, Дерек перекинул сумку через плечо, и оба направились к двери.

Мать в аэропорт не поехала. Элейн, как ни странно, решила их проводить, но за всю дорогу не проронила ни слова; по-прежнему в пижаме и растянутой кофте, она, скрючившись на переднем сиденье, смотрела в окно и раскрыла рот лишь на подъезде к аэровокзалу:

– Пока, ребятки. – И, фыркнув, добавила: – Смотрите, чтоб самолет ваш не угнали.

Дерек усмехнулся, Уилла не улыбнулась.

Конец ознакомительного фрагмента.