– Неужели ты все это съешь?

– Сейчас узнаешь, хищно протянула в ответ я, стараясь при этом состроить очень плотоядное лицо.

– Тиррания! неожиданно звонко прокричал кто-то из толпы проходящих по улице людей. Привет!

Я, повернув голову, старалась рассмотреть среди снующих людей кричавшего. Тут увидела пробирающегося в мою сторону мальчика, ловко, словно рыбка, ныряющего в людском потоке. Я его сразу узнала. Это был Крэтч. Наконец выбравшись из толпы, чумазый веснушчатый паренек с хитрющими глазами, лет десяти на вид, остановился возле ограждения, отделяющего столик, за которым сидела я с Даном, от улицы.

– Ти, рад встрече! Давно не виделись. Где пропадала? спросил мальчик, при этом взгляд его все время соскальзывал с меня на лакомства, стоящие на столике.

– Я ненадолго уезжала из города. Крэтч, а ты что стоишь там? Проходи, садись. Тут еда стынет.

Мальчик не заставил себя дважды уговаривать, юрко перепрыгнул через небольшое ограждение и сел за столик. В данный момент, его кроме сладкого уже ничего больше не волновало. В последний раз вопросительно посмотрел на меня. Я кивнула.

– Ешь.

Умильно воззрилась на торопливо набивавшего живот, счастливого мальчугана. Дан сидел все это время молча, и выглядел при этом немного удивленно.

– Какое необычное у мальчика имя, неожиданно выдал Дан.

– Это не имя, а прозвище. Я кстати в свое время ему дала. Раньше увлекалась изучением древних языков.

– Если не ошибаюсь, переводится как «смелый» или «смельчак»?

– Все правильно. Крэтч самый бесшабашный и смелый парень в нашем городе. Никому спуска не дает.

– Думаю, я бы добавил еще и наглый.

– Не без этого, вставил свое слово Крэтч.

На самом деле, прижившееся в уличной среде, прозвище, я дала мальчику после нашей первой встречи не из-за его личных черт характера. Пару лет назад, бродя по городу в еще темные предутренние часы, услышала слабый крик о помощи в одной из подворотен. Обычно не в моих правилах лезть на рожон и влезать с помощью, но крик был детский, и я не удержалась.

Зайдя в подворотню, за мусорным баком, застала одного жирного борова, в котором без труда узнала местного барыгу. В тот момент он снимал штаны, придерживая одной рукой прижатого к земле плачущего маленького мальчика. Дядя был явно в подвыпившем состоянии. На его расплывшемся одутловатом лице сияла довольная, мерзкая улыбка, когда он с похотью рассматривал ребенка.

Не знаю, что со мной тогда произошло, но на меня нашла просто ледяная ярость. Забыв о магии, я, достав нож, подошла к барыге. Со всей силы пнула его в бок, так что он даже отлетел. Сначала он еще трепыхался, я же продолжала методично избивать огромную тушу, пока Порук, так звали этого, довольно известного в бедном квартале, дядю, не притих. Присев на корточки, приставила нож к его подбородку.

– Тебе это с рук не сойдет, злобно прошепелявил, выплевывая изо рта кровь и выбитые зубы, Порук.

– А я смотрю, до тебя еще не дошло.

Медленно, с небольшим нажимом, так чтобы появилась кровь, начала вести линию ножом сверху вниз. Начиная от подбородка. Мужчина мелко задрожал и затрясся от страха.

– Чего ты хочешь?

Я не отвечала. Мне сейчас самой от себя было жутко. Продолжала свое дело. Нож уже чертил линию на животе, опускаясь все ниже. Остановилась в области паха. Сильнее надавила на нож. Раздались крики ужаса от распластанного на земле толстяка. Пристально посмотрела в его напуганные глазки. Жаль, что у нас в империи могут отрастить любую оторванную конечность. Ледяным спокойным голосом, постаралась донести информацию до впавшего в панику мужчину.

– Еще раз я узнаю, а я узнаю, что ты занимаешься подобными вещами, пожалеешь, что вообще родился. Тронешь этого мальчика, будешь умолять о смерти. Меня зовут Тиррания. Запомни мое имя. Можешь пожаловаться на меня местным авторитетам. Мое начальство развлечется твоими рассказами об оторванных яйцах.

– Не надо. Пожалуйста, не отрезайте их, госпожа.

Вот как теперь барыга заговорил.

– Сегодня не буду. Но учти малейшая оплошность с твоей стороны, и можешь прощаться со своим малюсеньким сокровищем.

Встала и начала бить мужчину ногами, пока тот не потерял сознание. Вытерла нож об его одежду. Повернулась, разыскивая взглядом мальчика. Он никуда не убежал. Забившись в самый дальний и темный угол возле помойки, сидел, сжавшись в комочек, и с закрытыми глазами мелко дрожал.Подошла к нему, позвала.

– Эй, малый, пойдем отсюда, никакой реакции.

Тогда взяла за шкирку испуганно пискнувший комочек и понесла подальше от неприятного места. Мальчик оказался легче пушинки. Шла, пока не оказалась на небольшой парковой аллее. Сейчас здесь было спокойно и безлюдно. Посадила на лавочку притихшего ребенка. Он не на что не реагировал, только беззвучно плакал. На нем была старенькая, местами порванная, поношенная одежда, но довольно чистая, из чего я сделала вывод, что о нем кто-то заботится.