Шрифт:
В уставе ордена говорилось, что крест торжествует над драконом, который ассоциируется с врагами Церкви. Однако из эмблемы и названия это отнюдь не следовало.
А сербы и валахи так и вовсе не считали дракона ипостасью дьявола или образом врага. У древних даков верховный бог представлялся в виде дракона (змея) с волчьей головой. В балканском фольклоре змей, дракон — зачастую положительный персонаж, защитник рода, герой, побеждающий демона. Поэтому Влад II с гордостью носил эмблему ордена и часто помещал ее на свои печати и монеты. На башне архиепископской церкви Куртя де Арджеш, освященной в 1439 г., Дракул повесил резную табличку с изображением дракона, поражающего животное, похожее на льва. Уважение к этому символу он передал сыну.
Несмотря на приверженность к явно нехристианской символике, Влад II не был обвинен потомками в преступлениях и жестокостях. Не был изгоем и сербский князь (деспот) Вук Бранкович по прозвищу Огненный Змей, прославившийся почти в одни годы с Дракулой, хотя в одной из легенд ему приписывалось знакомство с «вилами и драконами». А вот Владу III прозвище его отца аукнулось дьявольской кличкой. Дело в том, что на румынском языке слова «дракон» и «дьявол» (dracu, множественное число draci — «черти») пишутся одинаково. Когда летописцы XV в. ополчились на Дракулу, они с легкостью обозвали его даже не сыном дьявола, а самим дьяволом.
«Сын дракона» переродился в «дьявола» уже в первом описании жизни Влада III на немецком языке в 1462 г. Это был акт мести со стороны одного из саксонских торговцев или их соратников, жителей городов Брашов и Сибиу, чьи права регулярно нарушались правителем Валахии. Почти сразу позорная кличка была подхвачена при дворе венгерского короля Матьяша Корвина.
Матьяш искал себе оправданий в глазах главы Римского престола. В 1459 г. папа Пий II призвал к новому крестовому походу против турок. Православный Влад откликнулся на призыв [43] , а католик Матьяш проигнорировал его, по сути, присвоив себе выделенные Римом деньги. Он без труда нашел общий язык с купцами из Валахии, чьим прогрессивным вкусам претила вражда с турками. Во время пребывания в Брашове и Сибиу короля Венгрии убедили, что пошлины и ограничения, утвержденные Владом, наносят серьезный удар по благополучию королевства, лишая его крупного источника доходов.
43
Не могу не процитировать здесь послание Влада III к королю Венгрии: «Это будет честью для нас и важной помощью, если Ваше Величество поможет всем православным христианам. Мы не хотим сдаваться им (туркам. — А.В.), но хотим биться с ними всеми способами. А если случится так, что Господь не позволит этого и наша маленькая страна погибнет, то для Вашего Величества это станет существенной потерей и разрушением христианства».
Саксонцы, а вместе с ними и Матьяш приняли сторону Раду Красивого, младшего брата Влада, пообещавшего отменить постановления «дьявола». Раду много лет находился в почетном плену у турок, участвовал в их походах и, по некоторым данным, принял ислам. Он пользовался особой благосклонностью султана Мехмеда II, обожавшего смазливых юношей и мальчиков. Баловень судьбы занял престол Валахии, уплатив своему сердечному другу Мехмеду дань в размере 12 тысяч золотых дукатов, а «дьявола» Матьяш в 1462 г. засадил в темницу крепости Буда. Все остались довольны, а недоумевающему папе отправили три подметных письма, рассказывающие о дьявольских повадках Влада.
Игра слов «дракон» и «дьявол» быстро прижилась, об отце Влада III позабыли, и многим стало казаться, что прозвище с самого начала подразумевало негативную характеристику. Дьяк Ф.В. Курицын, возглавлявший в 1482–1484 гг. русское посольство к венгерскому королю и создавший, по мнению историков, рукопись «Сказание о Дракуле», именует дьявола «тезкой» Влада. В начале XIX в. У. Уилкинсон, английский посланник в румынских княжествах, не помня о «драконьих» корнях прозвища, приписывает валахам обычай называть дьяволом «всех людей, прославившихся своей храбростью, жестокостью или же мастерством». Фразу Уилкинсона почти дословно передает в своем романе Стокер.
Влад Дракула в образе Понтия Пилата. Картина немецкого художника родом из Трансильвании (1463).
Итак, на первом этапе мифотворчества Дракула превратился из «сына дракона» в «дьявола». Следующим актом, обусловленным дьявольской природой Влада, стала его трансформация в маньяка-убийцу. Шаблоны, уже встречавшиеся нам в байках о Жиле де Рэ, Салтычихе и других монстрах, расцвели пышным цветом и в легендах о Дракуле. По традиции изобилию слухов о преступлениях героя предшествовало его заключение под стражу.
Правда, еще в 1459 г. валашский авантюрист Дан, именовавший себя «князем всей Валахии», собирал жалобы «торговцев из Брашова и страны Барса», на чье имущество Влад наложил арест. По словам Дана, не ограничившись конфискацией, Дракула «схватил их и посадил на кол, всего 41 человек», а затем, войдя в раж, «собрал 300 мальчиков из Брашова и страны Барса, находившихся в Тырговиште и других городах Валахии, и решил, кого посадить на кол, а кого сжечь». Немецкий памфлет «История воеводы Дракулы» (1463), изданный в Вене Ульрихом Ханом, скорректировал эту информацию: во время пира в палатах Тырговиште 25 марта 1459 г. Дракула посадил на кол 500 человек. В этом же произведении описывались события Дня святого Варфоломея в 1460 г., когда Дракула расправился с валахами, живущими в деревне Амлас. Одних он сжег, других посадил на кол, а третьих приказал разрубить на мелкие кусочки, погубив в итоге более 30 тысяч (!) человек.
Таковы были первые сведения о казнях Влада, благодаря которым он получил свою вторую кличку Цепеш (от рум. cap — «кол»). Она впервые упоминается в 1508 г. в письме венгерского короля Владислава, тем не менее считается, что ее придумали турки, пораженные масштабом осуществляемых Владом убийств. Масштабы эти немногим уступали фантастическим цифрам немцев. Сотрудничавший с турками грек Лаоник Халкокондил описывал целую долину, усеянную крестами и колами, на которые было посажено «до 20 тысяч безжалостно замученных» мужчин, женщин и детей.