В упоминавшейся нами японской серии «Ди, охотник на вампиров» люди, находящиеся на положении рабов и источника пищи, мужественно восстают против своих господ — вампиров, побеждают их и после долгих тысячелетий рабства обретают свободу. В цикле романов Д. Манфреда «Последние вампиры» (1987) выжившие чудовища признаются в своем участии в важнейших исторических событиях, например в лютеранской Реформации.

«Вампиры» в Вашингтоне. Фото М. Осборна (2005). Представлены «особи» разного пола, расы и комплекции.

В фильме «Президент Линкольн: Охотник на вампиров» (2012), снятом по одноименной книге С. Грэма-Смита, будущий американский президент, чья семья пострадала от вампиров, неустанно борется с ними. Эти злодеи из числа плантаторов и работорговцев не только обижают маленьких негритят. Они задумали ни много ни мало превратить США в страну вампиров! Вампиры действуют традиционно — кусают родных и близких Линкольна. Но и сам борец с вампирами неоригинален. Он снабжает армию северян серебряными штыками, пулями и ядрами, и те выкашивают поголовно всю нечисть! Таким образом, находит воплощение метафора, столь полюбившаяся болтунам из мира политики.

После долголетнего муссирования в кино и литературе тема вампиризма неизбежно должна была завладеть подрастающим поколением. В 1987 г. фильм «Пропавшие ребята», способствовавший популяризации готической субкультуры, отводил вампирам роль обаятельных вредителей — банды байкеров. Затем к ним присоединились члены организации неформалов («Клан вампиров», 2002), участники рок-группы («Глоток», 2009) и т. п.

Искусство перенеслось в массы, и на свет родилась новая субкультура — собственно вампирская.

Приверженцы «вампирского стиля» ни мертвецами, ни призраками себя не считают. Загробная жизнь нынче не в моде, поэтому «вампиры», как и следовало ожидать, налаживают контакт с остальным миром или подчеркнуто от него дистанцируются. Одних привлекает вампирский антураж — все эти саваны, комья земли, гробы… ой, не то я говорю! — мрачные тона в одежде, худощавость, бледное чело, затуманенные глазки и т. п. Изо рта выглядывают накладные клыки, а тело сотрясается от конвульсий, если поблизости оказывается чеснок.

Другие бравируют своим «реализмом», то есть желанием пить кровь людей, которое в духе времени подменяется впитыванием их «энергии». Любители крови подыскивают себе добровольных доноров, прокалывают их кожу и аккуратно, памятуя об известном заболевании, передаваемом с кровью, выцеживают несколько капель для дегустации. «Вампиры» твердят о генетической предрасположенности, мечтают о бессмертии (в земной жизни), хвастаются умением контролировать мысли и чувства окружающих. Подтвердить его не менее сложно, чем «энергетическую» утечку. Почти все «вампиры» безоговорочно осуждают коллег, нападающих на людей и именуемых не иначе как психами. Тем самым они отрекаются и от своих агрессивных предков из Восточной Европы. Но к отречениям такого рода нашему современнику не привыкать.

Моя кристальная мечта — написать энциклопедию не самих «суеверий», а объяснений «суеверий» людьми, их не разделяющими. Она бы выявила несколько любопытных тенденций, несколько взаимоисключающих направлений, в свой черед заслуживших репутацию «суеверия». Я нарочно не касался, не считая мелочей, попыток объяснить феномен вампиризма теми авторитетами, кто не верит в настоящего (фольклорного) вампира. Сначала нужно было проследить за эволюцией нашего героя, вместе с которым эволюционировали и посвященные ему гипотезы. Теперь мы имеем возможность ознакомиться со всеми гипотезами, начиная с XVIII в. и заканчивая нашим временем.

Сообщения австрийцев производят гнетущее впечатление даже сейчас. Представляете, каково было читать их апологетам Просвещения? Скептики обязаны были напирать на естественный характер происходящего, не имея права усомниться в правдивости своих ученых коллег.

Михаэль Ранфт в трактате De masticatione mortuorum in tumulis (1728) обрушился с критикой на теорию Рора о дьяволе, завладевшем телом мертвеца. Дьявол на такое не способен, и крестьяне, атакованные призраком Плогойовица, на самом деле пали жертвой меланхолии. Родных Плогойовица его кончина обеспокоила и даже, скажем прямо, расстроила. Они заболели, стали видеть мучительные сны, а потом взяли да и умерли.

Такое объяснение никого не убедило. Герард ван Свитен в своем докладе специально разделил проблему на две составляющие. Ранфт коснулся одной из них — беспокойства, которое вампир доставляет живым. Человек просвещенный объяснял это беспокойство избитой ссылкой на невежество простолюдинов, на их нечувствительность и неумение описать симптомы своих заболеваний. Вот и Свитен упорно твердит о меланхоличном состоянии как причине эпидемии и при этом бессовестно перевирает показания крестьян. Якобы они не говорили о явлении мертвеца, а только об испытываемом ими гнете, тоске, сонливости [76] . На них нападал страх, и болезнь развивалась в направлении, указанном Ранфтом: огорчение, худоба, бледность, плохой сон, мучения, смерть. Малокровие Свитен не упоминает, а удушье объясняет легочным недугом и трудностями с пищеварением, которые австрийцы выявили у крестьян [77] .