Вырабатывались и новые гипотезы, согласующиеся с направлениями эволюционного развития вампира: психологизация, социализация, превращение в живого человека.

Вампир. Капитель крипты собора в Витории (Испания), построенной в 1907–1911 гг.

По мнению Ф. Арьеса, в XVII–XVIII вв. человек испытывал повышенную неуверенность «в отношении жизни, смерти и их пределов». Умы будоражили живые трупы и не до конца умершие люди, а в сердцах просыпалось желание соприкоснуться с могилой или панический страх перед ней. Распространившаяся в век Просвещения практика анатомирования, чрезмерная любознательность и цинизм медиков подпитывали тафофобию (боязнь прижизненного погребения), некрофагию (поедание мертвых тел), некросадизм (повреждение, расчленение трупа), некрофилию (совокупление с трупом, мастурбация около него). Психически неуравновешенные люди составили основную массу вампиров и их убийц.

Г. Кланицай в работе «Закат ведьм и восход вампиров» связал возникновение вампиров с настроениями общества, утратившего интерес к ведовским процессам.

Смутное восприятие невидимых, необъяснимых способностей ведьм сменилось «захватывающими фантазиями» о телах умерших, нуждающихся в питании, а вина за колдовство перекладывалась с живых вредителей на мертвых. Вампир по многим параметрам действительно наследовал ведьме, но не будем забывать, что ведьма, несмотря на свою таинственность, питалась кровью при жизни, а вампирами становились умершие ведьмы и колдуны.

Если Дракула у Стокера противостоял человечеству, то вампир в целом, по гипотезе М.Э. Юэ, представлял собой дьявольскую пародию на Христа. Извращая христианские представления о нетленности мощей (Кальме недаром беспокоился), вампир восстает из мертвых, обзаводится учениками, организует лже-Церковь. Заметим, что речь идет уже не о фольклорном вампире.

Гипотеза Юэ — пример негативного восприятия новой вампирской религии. А вот пример позитивного. Одна из любимейших идей школы К.Г. Юнга — вытеснение в сферу бессознательного полезных верований древности. О.Л. Монд думает, что такое случилось и с «представлениями о смерти и возрождении Солнца в точке зимнего солнцестояния». В Средние века этот сакральный сюжет раздвоился: историческая канва прихода Спасителя осталась в Церкви, а магическая сторона была оттеснена на периферию и приобрела зловещий характер. Ее воплощение — бессмертный вампир. Ну а нынешнюю симпатию к чудовищу надлежит, вероятно, расценивать как восстановление утраченной связи.

Главное направление в современной «науке о вампирах» призвано обосновать их принадлежность к роду смертных, возведенную в догмат массовой культурой. «Ничего астрального и нематериального в вампирах нет, — пишет один из таких „ученых“ (А. Бауэр). — Они более чем материальны и осязаемы и наносят материальный и осязаемый вред. Вампиры — живые существа, выносливые и долгоживущие, но отнюдь не бессмертные».

Одна из популярных теорий характеризует вампиров как живых людей, страдающих от редчайшего заболевания — эритропоэтической порфирии (болезнь Гюнтера). Из-за дефицита кислорода и железа в крови больного происходит нарушение пигментного обмена и под воздействием солнечного ультрафиолетового излучения или ультрафиолетовых лучей начинается распад гемоглобина. Его небелковая часть (гем) превращается в токсичное вещество, которое разъедает подкожные ткани. В результате деформируются сухожилия, кожа приобретает коричневатый оттенок и лопается на солнце, покрываясь волдырями и язвами. Нос и уши искривляются, пальцы скручиваются, кожа вокруг губ и десен высыхает, резцы обнажаются, белки глаз, а иногда и радужки приобретают красноватый цвет. Больной становится неприятен на вид, свет солнца доставляет ему мучения. Днем он ощущает упадок сил и вялость, а ночью к его суставам возвращается подвижность. Среди прочего, больной не ест чеснок, так как выделяемая им кислота способствует обострению заболевания.

Британский врач А. Иллис, исследовавший эту болезнь в 1963 г., с гордостью заявил, что загадка вампиризма решена. Оказывается, порфирия нередко встречается у балканских народов, а в Средние века была широко распространена в Трансильвании. Вероятно, в условиях тогдашней дремучести больных поили свежей кровью, которая помочь им не могла (для облегчения необходима инъекция гема). Ну и конечно, бедняг всячески травили злые церковники и невежественные сограждане.

Я, наверное, не открою Америки, признавшись в нехватке познаний в естественных науках. Но для анализа вышеизложенной чепухи, которая, сильно подозреваю, вызывает гримасу и у серьезных ученых, эти познания не требуются. Беглого ознакомления с перечнем симптомов довольно, чтобы понять, как именно он составлялся. Составители переиначили часть реальных симптомов (скажем, краснота перешла с зубов на глаза) и напихали в перечень все, что им известно о вампирах, не разобравшись, когда и кем добыты эти сведения.

Средневековая медицина практиковала питие крови, но при болезнях, не имевших ни малейшего касательства к порфирии. Можно допустить, что Мурнау вдохновлялся порфирией, когда разрабатывал образ графа Орлока, но при чем здесь вампиры XVIII столетия? Никто из уродцев, кроме скандинавских троллей и карликов, не страдал от солнечных лучей, да и те не сгорают и не тают, а окаменевают (изредка взрываются). Ночной образ жизни ведет вся нечисть. Неужели она тоже неизлечимо больна?

Нашего современника порфирия уже не удовлетворяет. Он догадывается о недавнем происхождении смерти от солнца. Его настораживает отсутствие у больного порфирией жажды крови, физической мощи и других необычных способностей. Недавно «медицинская» гипотеза была скорректирована С. Капланом, ученым из Нью- Йорка. Но открытому им заболеванию в еще большей степени недостает авторитетности (порфирия, по крайней мере, признана наукой).

Некоторые люди испытывают, по Каплану, потребность в питии крови. Их организм не вырабатывает часть клеток, участвующих в кровообразовании. Без потребления крови самочувствие ухудшается, появляются бледность и головные боли, усиливается агрессивность. Психические отклонения не наблюдаются — ученый пошел дальше представителей субкультуры, осуждающих своих кровососущих братьев, — тем не менее, пытаясь утолить жажду, больные могут нападать на людей. В пригородах Нью-Йорка с 1995 по 2011 г. было зарегистрировано 35 случаев такого нападения. Часть кровопийц задержали и доставили к Каплану для изучения природы патологического влечения к крови.

С медицинской точки зрения трудно объяснить, каким образом выпитая, а не введенная внутривенно кровь улучшает самочувствие больного. Разве что она оказывает успокоительное действие. Но тогда следует усомниться в нормальности психики пьющего. Однако Каплана это не смущает. Он даже ухитрился обнаружить у жаждущих крови дар читать мысли других людей, угадывать их страх и беспокойство, подчинять волю собеседника. Ученый рекомендовал больным употреблять в пищу кровь овец, коров и свиней и сформулировал 16 вопросов, позволяющих каждому выявить у себя симптомы «вампирской» болезни. С вашего позволения я их приведу, поскольку они дают цельное представление о современном вампире-человеке: