Матвей послушно разделся, оставшись в рубашке и пиджаке. Выглядел он полуодетым настолько нелепо, что я начала смеяться.

— Все снимай, — вытирая слезы радости, махнула рукой. — Гулять так гулять.

Я бросила взгляд на входную дверь, мимоходом подумав о том, что она не закрыта, и в любой момент может войти незваный посетитель. Но с другой стороны, чем мне это грозит? В дурацком положении будет балбес директор, который сверкает своей задницей, пялясь на мою грудь, как помешанный. Сам виноват. Надо было подписать заявление. А вместо этого он опять распустил свои павлиньи перья и играл со мной. Козел!

— Быстрее, чего копаешься, — поторопила его я, раскачивая ножкой. — Когда ты успеваешь в зал бегать, — спросила я, разглядывая его накаченное тело. — А у меня нет даже времени в парикмахерскую сходить.

— В шесть утра иду, и еще ночью дома тренируюсь. И по выходным бегаю на большие дистанции, — Матвей выдавал на гора личную информацию, как будто я вколола ему в задницу сыворотку правды.

— Сколько у тебя было девушек? — решила испытать я действие этой странной откровенности, которой он не мог сопротивляться.

— Я не помню, — выдохнул он, стоя передо мной как солдат на плацу. — В блокноте записываю. Он лежит дома.

— Вот негодяй, — почти не удивилась я. — Даже блокнотик себе завел. Боишься запутаться в именах? Впрочем, мне все равно. Я жду.

Он был чертовски красивым. Черноволосый, мускулистый, темпераментный авантюрист с харизмой, которая слепила на километры вперед. Ну как в такого не влюбиться!? И как не трястись, когда он тебя трогает?! и женщин целый блокнот. Нет, меня точно надо остановить, потому что я его буду перевоспитывать. Уже начала.

— Я не могу до себя дотронуться, — Матвей сцепил зубы и опять начал умолять. — Пожалуйста, поедем ко мне. Мне больно.

— Как это не можешь? — я вскочила на ноги и подошла к нему. — Лапай себя так же, как девушек, — взяла его руку и плюхнула бесцеремонно на живот.

— А живот-то зачем трешь? — рассмеялась я. — Давай ниже. А парень у тебя ничего. Впечатляет.

Когда Софья оказалась рядом и схватила мою руку, я не выдержал.

— Не могу до себя дотронуться, — выдохнул, с трудом сдерживая дрожание рук. — Не знаю, почему.

Потом обхватил ее руками и крепко обнял, чтобы она никуда не вырвалась. Моя, подумал я своим воспаленным мозгом. Не отдам никому!

— Отпусти! — Софья стала вырываться, испуганно отбиваясь.

— Я хочу тебя так сильно, что сейчас лопну, — прошептал я, стягивая с нее трусы. — Помоги мне, пожалуйста.

— Дверь открыта! — попыталась она достучаться до здравого смысла, но тормоза уже отказали, меня накрыла красная пелена возбуждения. Я повалил ее прямо на пол и раздвинул ноги.

Софья в отчаянной попытке отодвинуться махнула рукой и случайно дотронулась до моего неконтролируемого возбуждения. Как только она коснулась меня, мозг разнесло на куски. Оргазм такой силы я никогда не испытывал и зарычал как дикое животное.

Борьба и шум сделали свое дело. Дверь распахнулась, в кабинет влетела Люда, мой секретарь. Она растерянно ойкнула, выпучив на нас глаза, и выбежала. Софья в конце концов выбралась из под меня и стала смеяться.

— Балбес ты, — вытирая от смеха слезы, сказала она. — Зачем полез? Сказала же, сам.

— Ведьма! — выругался я, подбирая одежду и пытаясь найти в тумбочке салфетки. — Я докопаюсь, как ты мной манипулируешь.

— Подпиши заявление, — попросила Соколова, смеясь. — Уйду, и все будет в порядке. Зачем ломать голову над ерундой? Я всего лишь недоразумение в твоей организованной жизни, где даже имена любовниц систематизированы в блокноте.

Натягивая брюки, я уговаривал себя молчать и не реагировать на ее выпады.

— Не переживай, твой маленький секрет унесу с собой, — она улыбнулась и встала.

— Будь по-твоему, — я подошел к ней, на ходу застегивая рубашку. — Ты должна отработать две недели, не забыла?

— Хорошо, но заявление ты подписываешь сейчас, — настояла Соколова и снова села за стол. — Чистый лист?

Я с раздражением плюхнул ей лист прямо в руки.

— Да пожалуйста! Подпишу. Ясновидящая возбудительница.

— Это ты мне такое имя придумал? — поинтересовалась Софья, улыбаясь.

В этом момент она выглядела такой нежной, что мне вдруг захотелось обнять ее и поцеловать в губы. Ну что за сопливая бодяга со мной происходит? Я тряхнул головой. Совсем голову потерял. Это хорошо, что она сваливает. Двух недель хватит, чтобы разобраться со взрывом машины и чертовщиной, которая творилась с моим организмом. Все имеет объяснение, просто я пока его не вижу, подумал я. Надо взять себя в руки и мыслить трезво.