— Ты почему не берешь трубку? — подбежала ко мне Люда. Она была взволнована, как и вчера, когда вызывала на ковер к диктатору. — Матвей зовет.

— Опять? — воздела я очи к небу, кусая губы.

— Что значит «опять»? — удивилась секретарь. — Косяк с отправкой всплыл лишь сегодня. Прости, я не смогла тебя выгородить. Глаза у него, как у ястреба. Как-то увидел, что документы ты отправила позже.

Я растерянно переваривала информацию, не понимая, что происходит, напрочь забыв про мышку и неправильную дату.

— Чего сидишь?! — не выдержала Люда. — Он с утра злой.

И вот я опять стою перед проклятой дверью с мокрыми руками и чувством, что, как хомяк, застряла в колесе, которое кручу своими лапами до потери пульса. Дежавю! Жизнь превратилась в сплошную серую линию. Один день слился с другим, или у меня крыша поехала от усталости, и я уже не различаю вчера и сегодня.

Робко вошла и остановилась у его стола.

— Позвал тебя, чтобы вышвырнуть вон, но потом подумал, что так легко тебе не отделаться, — услышав эту фразу, я с трудом сдержала возглас изумления, пытаясь собраться с мыслями.

— Ты понимаешь, что натворила, не выслав вовремя документы на участие в тендере? У тебя вместо головы что? — Матвей, как и вчера, подошел ко мне вплотную, засунув руки в карманы брюк, и без эмоций посмотрел в глаза. — Чего молчишь, отвечай!

Господи, я точно спятила!

Я стояла в центре кабинета, и, выпучив глаза, смотрела на Матвея. От страха во рту пересохло, сердце долбилось в груди так больно, что вздохнуть было невозможно. Животный ужас охватил весь организм и парализовал способность думать настолько, что я пропустила мимо ушей его вопросы. Да и сказать ничего не смогла бы. Я потеряла дар речи. От переработки и стрессов схожу с ума. Это точно! Мне чудилось, что я опять проживаю прошлый день.

— Дерьмо собачье! — вспыхнул Матвей. — Детский лепет. Как тебя наказать, я пока не придумал, — улыбнулся он.

А дальше все происходило, как в кино, которое смотришь не один раз. Я знала, что через секунду он возьмет мою руку. Но внезапно, словно загипнотизированный, гордый и надменный руководитель встал передо мной на колени и начал целовать ее с лихорадочной страстью.

Я отпрянула от Матвея с расширенными от ужаса глазами, забилась в угол кабинета, выставив вперед руки:

— Вы в своем уме?!

— П-прости, — растерялся он, вскакивая и пытаясь собраться с мыслями. — Не знаю, что на меня нашло, — стал оправдываться диктатор, стараясь не смотреть в мою сторону. Он был настолько шокирован собственным поступком, что впервые потерял всю свою спесь и самоуверенность. Воцарилась гробовая тишина

— Надеюсь, ты не хочешь пустить нашу компанию по миру? — бесцветным голосом начал он и снова запнулся. — Софья, возможно, ты устала? Давно не была в отпуске, — перешел на шепот, растерянно приближаясь ко мне. — Присядь, пожалуйста. Хочешь кофе? — Матвей услужливо подвинул стул, на который я брякнулась в немом изумлении. Господи, не дай мне сдохнуть, чтобы понять, что происходит!

Он выскочил из кабинета с такой скоростью, что я не успела ничего сказать.

— Ты обиделась на меня? — поинтересовался он, вернувшись и присаживаясь поближе, и беспомощно начал мять руки, таращась на мою грудь.

— У меня нога болит, — выдохнула я, чтобы хоть чем-то заполнить молчание.

Коротко рассказала, как на остановке меня цапнул придурок.

— Какой урод мог это сделать!? Разорвал бы его на части, если бы встретил, — взвился он, дотрагиваясь до меня дрожащими руками.

Внутри вся холодея, я следила за его движениями как кролик за удавом.

— Я умею делать массаж, боль как рукой снимет, — предложил Матвей, снимая пиджак.

Поперхнувшись слюной, я испуганно прижала руки к груди.

— Ты плохо спала и мало отдыхаешь, — продолжил он и опять внезапно замолчал. — Меня почему-то трясет от желания, — вымученно выдавил этот фашист. — Я так хочу тебя, что еле сдерживаюсь.

Вошла секретарша, поставила рядом со мной чашку с ароматным кофе, хрустальную сахарницу и тарелку с какими-то вкусностями.

— Еще что-нибудь, Матвей Борисович? — спросила Люда, скосив глаза на то, как близко мы сидим друг к другу.

— Нет, ты свободна, — деревянным голосом вымолвил он, чтобы чем-то заняться и отвлечь себя, схватил ложку, начав размешивать сахар. — Бросил пару кусков, а как ты любишь?

— Все нормально, — пролепетала я, стараясь отодвинуться подальше. — Вы что-то говорили об увольнении. Я действительно заработалась и устала, забыла о сроках отправки документов. Но мы опоздали совсем чуть-чуть, и я разрулила ситуацию.