Но сначала — ГОСы, защита диплома, это основное на данный момент. Времени на тренировки почти не было, а запускать их никак нельзя. Все решится уже в этом полугодии. Поэтому сейчас не до личной жизни, нужно подождать с выяснением отношений с Машей. И то, что пройдет какое-то время после того разговора в подсобке — тоже хорошо. Она хоть немного перестанет бушевать и слишком сильно злиться. А он уже сделал все, что мог, объявив ее своей, чтобы к ней никто не приставал и не доставал своим вниманием.

Сессия подходила к концу. Оставалось сдать еще эконом. анализ и статистику, которых я не особо боялась. Теперь не приходилось быть настороже и напрягаться, прячась и избегая придурастой четверки. Даже Руслан где-то пропадал, только изредка мелькая на горизонте. Я расслабилась и посвятила все время и силы учебе, сдавая экзамены. Выкладывалась полностью, зубрила, заучивала, недосыпала. Еле вытянула на четверку экономику, страшно боясь получить вообще пару и потерять бюджетное место. Перевод в другой вуз давал о себе знать. Здесь меня не знали, как активную участницу студенческой жизни, не чувствовали поэтому той легкой симпатии в связи с этим, которая тоже играла роль при получении зачетных оценок. Но я пока справлялась.

В один из теплых летних дней, после консультации, я собирала сумку на подоконнике, перекладывая не влезающие туда тетради и книги. Задержалась и вылетела из аудитории, догоняя девочек. И на выходе впечаталась прямо в грудь входящего в дверь парня. Он подхватил меня, и я машинально вцепилась рукой в лацкан его спортивного пиджака. Сумка упала у ног, рванув вниз вторую руку, а я перепугано дернулась, увидев, что это Руслан. Парень крепко держал меня за талию, поднимаясь другой рукой по спине, остановив ее в захвате на затылке, не давая шевельнуть головой. Я перепуганно выдохнула: — Отпусти сейчас же, убью…

— Ты хоть бы извинилась. Это было бы нормально. А уж поблагодарить за то, что поддержал и не дал упасть, это что — выше планки твоего воспитания?

— Извини… — растерялась я.

Стало не то, чтобы стыдно — просто отпустило возмущение и бешенство. Все равно не удержалась и съязвила:

— И спасибо, конечно, если всегда помогаешь только ради благодарности. Я бы сказала, если бы ты меня не обездвижил. Ты чего, что с тобой? Отпусти.

Он весь напрягся, почти окаменел. А лицо было странным, с гримасой то ли боли, то ли страдания. Прошипел тихо, как-то удивленно: — Не могу. Заклинило, наверное.

В памяти сразу всплыли острые боли, иногда даже судороги после усиленных тренировок. Предплечья у меня. У него тоже, очевидно плечевой пояс, пловец же. Это реально было очень больно. Я знала это и поэтому собиралась помочь.

— Стой спокойно, попытайся расслабиться. Не двигайся. Я сейчас осторожно поднырну под твою руку и выскользну. Так. Повернись спиной… нет, стой. Я сама обойду. Прислонись к стене, упрись головой. Ты разве не знаешь, что если с тренировками перебор — нужно брать массаж? Я сейчас немного разомну, рука сама опустится, стой тихо.

Пиджак не был застегнут, и я просунула руки, положив их на майку на плечах. Сделала серию жимов и растираний. Плечи под моими руками были каменными.

— Ого… как тебя заклинило. Сейчас… нужно время. Не очень больно? — между делом интересовалась я, растирая ему спину между лопатками.

— Терпимо, — простонал он. Я продолжила, усиливая нажим на плечи…

— Тело уже разогрелось, отдает влагу. Больно быть уже не должно — мышцы мягкие, отпустило же? Одежду поправишь сам, — я потерла руку об руку.

— Ты занимаешься спортом? Каким?

— Выступала за сборную по плаванию в прошлом ВУЗе. Как любитель, без особых успехов. Но с таким сталкивалась. А тебе удивляюсь.

— Спасибо, — промямлил он, поправляя футболку под пиджаком и поводя осторожно плечами.

— Спасибо — деньги будущего, — хмыкнула я, — даром я делаю массаж только друзьям.

— А я кто? — прозвучал глупейший из вопросов.

— А ты — враг. Так что…

— Что ты хочешь? — спросил Руслан, делая шажок ко мне.

— А сколько у тебя есть?

Он пошарил в кармане, протянул тысячную купюру: — Хватит?

— Сойдет, — приняла я деньги.

— Маша…

— Еще раз будешь хватать и держать…

— Знаю. Глаза вырвешь и выгрызешь сердце.

— Точно, — хмыкнула я.

— Уже, Маша… — сексуальным, с хрипотцой, голосом выдал Руслан. — Уже — сердце…

И смотрел своими синими глазами так значаще, с ожиданием, подобравшись, как тигр перед прыжком. Я попятилась, не понимая ситуации, а потом меня озарило… И я пошла от него по коридору, оглянувшись метров через десять и спросив с издевкой: