– Да. – кивнул он.

– Пойдём прощаться.

Мы вернулись к Долгорукому с Романовой.

– Андрей, Мария, мы с Александром дико извиняемся, но моему другу от событий последних дней не очень хорошо. – Сашка кивнул. – Вынуждены вас покинуть.

– Надеюсь, ничего страшного, Александр? – поинтересовалась сочувственно Романова у Петрова.

– Нет, Мария, просто всё так неожиданно навалилось… - бледно улыбнулся Сашка.

Когда мы уже собрались уходить, меня задержал Долгорукий:

– Алексей, ты не обижайся на нас из-за Александра, мы хотели как лучше. – Мария кивнула, присоединяясь к молодому человеку.

– О чём ты вообще говоришь, Андрей? – я отмахнулся. – Сашке просто надо время ко всему этому привыкнуть, а дальше будет легче.

– Будем на это надеяться. – он улыбнулся. – Завтра жеребьевка на турнире по бильярду, я тебе вечерком позвоню и всё расскажу. Пока!

– Пока! Девушкам привет!

Когда мы с Петровым сели в мою «Волгу», он меня спросил:

– Я тебе не сильно подвел?

– Это я тебя, Сашка, сильно подвёл! Зачем я тогда в галерее психанул и заставил тебя приехать с этим портретом? Зачем позволил вам тогда этот портрет повесить в центре экспозиции? Да и у друзей университетских на поводу пошёл, закрытый показ этот на пару с дедом устроил? Прости меня, а?

Мой школьный друг сидел с опущенной головой и вертел в руках телефон.

– Ты-то тут причём? – ответил он наконец. – Обстоятельства просто так сложились… Я просто хотел учиться рисовать, жить обычной жизнью, ходить на выставки других художников… А сейчас что получается? Уже и Романовы пригласили… Твой дед мне охрану приставил… Какая это жизнь, Лёха? – он поднял на меня глаза, влажные от слёз. – Хоть в Смоленск возвращайся из этой Москвы проклятой!

– Сань, успокойся! Ты чего? – не на шутку перепугался я. – Давай ко мне поедем, посидим, выпьем, поговорим?

– Поехали! – махнул он рукой и отвернулся к окну.

Все оставшиеся двадцать минут до дома мы провели в молчании. Каждый думал о своём. Зайдя в квартиру, застали Прохора, развалившегося на диване, за просмотром какой-то развлекательной программы.

– А вы чего так рано? – удивился он.

– Мы светскую жизнь послали нахрен! – ответил я ему, а Сашка с грустной улыбкой кивнул.

– Смело! Очень смело! Но глупо! – ухмыльнулся Прохор. – Подробности будут?

– Доставай водку, и будут тебе подробности! – пообещал я ему.

Через пять минут на журнальном столике стояла бутылка водки, три стопки и нехитрая закуска – колбаса, сыр и маринованные огурчики. Выпили без тоста, после чего я рассказал моему воспитателю про приглашение в Кремль.

– Я бы тоже расстроился! – заверил нас Прохор. – Жить надо по принципу: подальше от начальства, поближе к кухне. Эта хрень ни разу меня не подводила! – он хмыкнул. – Что, Сашка, попал, как кур во щи? Раз уж мы о кухне заговорили…

– Так и есть, дядя Прохор! Точнее термина и не придумаешь! – кивнул мой друг, который после первой стопки начал приобретать здоровый цвет лица.

– А можешь мне на один вопрос ответить, Сашка? Только честно? – мой воспитатель хитро улыбался.

– Конечно, дядя Прохор. – насторожился художник.

– Ты что, только для себя картины пишешь? Для своего собственного удовольствия?

Сашка задумался, и невольно повернулся к картине с изображением Смоленской усадьбы, которую он подарил мне на новоселье. Мы с Прохором переглянулись, и он продолжил:

– Вот теперь у тебя мысль в правильном направлении движется! – усмехнулся мой воспитатель. – Так как?

– Получается, что не только для себя… - чуть ли не прошептал Сашка.

– А когда ты работы Хмельницкого на выставке смотрел, удовольствие получал?

– Огромное, дядя Прохор! – кивнул он.

– Хорошо. А теперь скажи мне, почему ты хочешь лишить других людей удовольствия от просмотра твоих картин? Не кажется ли тебе это всё юношеским максимализмом?

– Теперь кажется… - совсем потерялся Сашка.

– Давайте лучше выпьем! – Прохор разлил водку по стопкам, и мы выпили. – Может Алексию позовём, а то скучно тут с вами становится… - он подмигнул мне.

Девушка, в спортивном костюме, появилась минут через десять после моего звонка.

– По какому поводу пьянка? И без меня? – нарочито недовольным тоном поинтересовалась она.

– А это тебе Александр наш расскажет. – ухмыльнулся Прохор.

Деваться моему другу было некуда, и он, сначала несмело, а потом и с юмором пересказал наши с ним приключения и разговор с моим воспитателем.