— Я сегодня встречался с Лизой Вейнтрауб, — начал Голдман, решив, что чем скорее он с этим покончит, тем лучше. — Она сказала, что мы потеряли очень много денег.

Почти восемь миллионов долларов.

— Что?! — взвизгнула Джордан.

— Нам предстоит продать дом, драгоценности и еще много чего. Лиза знает хорошего брокера по недвижимости, он поможет нам со скидкой купить новый дом. Небольшой, в Лорен-Каньоне или в Пасадене, за полмиллиона. Тогда у нас останется миллион свободного капитала. И мы продержимся, пока я не найду другую работу.

— Этого не может быть, — прошептала Джордан, качая головой. — Ты сделал это назло мне.

— Господи, Джордан, не будь ребенком! Да, трудно, но мы справимся. Мы семья. Мы есть друг у друга.

Слова гулко отдавались в его собственных ушах.

— Я собираюсь остаться на работе до выхода фильма.

Потом уволюсь и найду другую работу в кинобизнесе. Конечно, уже не такого уровня, как сейчас, и твои приемы придется прекратить. У нас нет денег на дорогие вечеринки, мы станем экономить, дорогая, я буду вынужден закрыть многие из твоих кредитных карт. Ты понимаешь, что мы не сможем теперь нанять няньку, мы будем жить втроем — ты, я и наш ребенок, — сказал Том, пытаясь смягчить свои слова улыбкой.

— Нет! Этого не будет! — закричала Джордан. — Как ты можешь так поступить со мной, Том?! Я не собираюсь так жить!

— Но у нас нет выбора, — заметил Голдман.

Она вела себя как испорченная девчонка, даже сейчас, в такой катастрофической ситуации, в тот единственный момент, когда муж искал у нее поддержки.

Но он не вправе сердиться на нее, напомнил себе Том, учитывая то, что предстоит сказать дальше.

— Джордан, слушай меня. Есть кое-что похуже.

— Что-то еще хуже? — Ее ангельское личико покраснело от ярости. — Что-то хуже? Сукин ты сын! Что может быть хуже этого? Неужели ты не понимаешь, что ты разрушил всю мою жизнь ?

— Помнишь, когда ты прилетела в» Виктрикс «, в Нью-Йорк, сказать, что беременна? Джордан, я должен тебе кое в чем признаться. — Он с трудом сглотнул. — В ту ночь я был близок с Элеонор Маршалл. Это был первый и единственный раз. А вчера она сказала, что забеременела именно в ту ночь. Она решила сохранить ребенка.

Он молча ожидал бури. На это у нее есть полное право.

— И все? — спросила Джордан.

— А этого мало?

— Я думала, ты собираешься мне сказать кое-что похлеще, — хмыкнула Джордан. — Ты переспал с Элеонор Маршалл? Том, да как ты мог? Она же такая старая.

Том Голдман уставился на жену, не в силах произнести ни слова. Он не верил своим ушам. Джордан впала в истерику от мысли, что придется снизить уровень жизни, но на его признание о другой женщине, тоже носящей его ребенка, она отреагировала просто как на проявление дурного вкуса. Неужели она такая ограниченная?

Но может, она не поняла его?

— Джордан, я говорю тебе: Элеонор тоже беременна. От меня. У тебя есть что мне сказать на это?

— Да, да, есть! — закричала она. Вдруг ярость вернулась к ней, и Том даже испытал облегчение, но жена продолжала:

— Как ты смеешь меня унижать? Неужели ты не понимаешь, что теперь все начнут смеяться надо мной? Они будут говорить, что ты предпочел мне морщинистую старуху!

— Элеонор всего тридцать восемь… — — А мне двадцать четыре! Я не думаю, что кто-то этого не знает! Она же просто синий чулок! Ну как ты мог?

Он не скрывал своего отвращения.

— Джордан, это самое…

— Я хочу развода! — кричала она, при этом вены на нежной шее вздулись. — Я хочу развода немедленно!

— А наш ребенок? — выдавил Том.

— Какой ребенок? Я не беременна. Ты дурак! Никогда не было никакого ребенка! Изабель велела мне обмануть тебя, чтобы ты оставил ту старую суку в покое. — Она истерично рассмеялась. — Ты думаешь, мне нужен ребенок от такого осла, как ты? Это ты хотел, чтобы я испортила свою фигуру. Сидела целыми днями дома, с ноющим крысенышем. А я молодая! Я хочу жить весело!

У Голдмана голова пошла кругом.

— Нет ребенка?

— Да нет же! Ты не понимаешь по-английски? Я собиралась тебе сказать, что у меня выкидыш. Как будто я была беременна и ты довел меня до выкидыша! — Теперь Джордан рыдала от ярости. — Это ты можешь жить в Пасадене. Я не могу там жить! Хочу развода! У меня есть два миллиона долларов собственных сбережений. С ними я вышла за тебя замуж. Но ты ничего из этих денег не получишь!

— Ты никогда мне о них не говорила, — тихо сказал Том.

— Ты ничего не получишь из моих денег. Это мое!

— Да я ни цента не трону, — сказал Том с презрением. — Ты вольна уйти, с чем пришла. Мои адвокаты свяжутся с тобой завтра утром.

— Я не отдам бриллианты! — кричала Джордан ему вслед.

Но Том Голдман уже выходил из дома, из этого брака.

И закрывая дверь, он улыбался.

— Ну ладно, хорошо, — покорно сказал Голдман, поглядев на Элеонор, и покачал головой, — две недели. Если ничего больше ты не можешь сделать… Да, я понимаю, спасибо, Янис. — Он повесил трубку.