А с другой стороны… С другой стороны, Татьяна Прокофьевна была слишком занята собой. У нее в очередной раз наметился кризис в семейной жизни — обострились отношения с мужем. С папой Максима. И, погрузившись в личные проблемы, она мало что вокруг замечала. Весь мир делился для нее на две половины — она и все остальные. Причем, половина, где жила она, была намного больше. Так что мимо мамы Максима прошли и его потрясающие успехи в боксе, самбо, и его школьные достижения. Не носит «двоек» и «троек» — и ладно. В школу не вызывают — и хорошо.

Тем неожиданнее была для нее новость о том, что ее Максим, говоря газетным языком, «вступил в неравную схватку с матерыми преступниками». Мамина подруга тетя Лариса однажды, придя в гости, в шутку спросила о «грозе всех преступников». Когда же Татьяна Прокофьевна ответила, что Макс просто позвонил в милицию, Лариса округлила глаза и выложила всю правду. Ну, не всю, но того, что было написано в газете, маме Макса хватило.

И она начала атаку прямо с порога.

— Ты, убоище, когда прекратишь мать доканывать?! Мало тебе было камня по башке, так еще и ножичка в спину захотелось?!

Голос у мамы Зверева был высокий и пронзительный, а на своем пике приближался к ультразвуку. Поэтому долго выносить ее нотации Макс не мог. И сейчас решил максимально ограничить ее словоизлияния.

— Мам, ну что ты такое говоришь? Какой там ножик? Два каких-то алкаша зашли в сберкассу, по пьяни решили ограбить, я просто помог милиции — вот и все, — Зверев незаметно подмигнул стоявшему рядом с ним Колесниченко.

— Ты мне, помогатель, зубы не заговаривай! Вызвать милицию — это одно, а вступать в драку с взрослым бандитом — совсем другое! Вон, в «Днепре вечернем» написали…

Тут в разговор вклинился Колесниченко.

— Вы извините, Татьяна Прокофьевна, но Максим абсолютно прав. В газете немного преувеличили — ни с кем он не вступал ни в какую драку, он всего лишь сбил с ног подвыпившего бандита, вернее, даже не бандита, а хулигана, вызвал милицию. Так что никаких драк не было. Кстати, от лица всех наших сотрудников хочу выразить Вам благодарность за то, что воспитали такого сына, — старлей был пафосен и велиречив, прямо, как на партсобрании.

— Простите, а Вы кто такой? — наконец-то отреагировала мама Максима на постороннего и незнакомого ей человека.

— Извините, что не представился. Старший оперуполномоченный Красногвардейского райотдела милиции Колесниченко, — «комитетчик» жестом опытного иллюзиониста достал из кармана «корочку» красного цвета с надписью МВД СССР и с готовностью его раскрыл. Макс тоже глянул — все чин по чину, фотка старлея в форме, все печати.

— Как раз встретил Вашего сына по пути в школу, а он пригласил меня к себе домой. Вот и думаю — а почему бы и нет? Я хотел бы с ним побеседовать, но могу это сделать только с Вашего согласия. И, конечно же, в Вашем присутствии, — Колесниченко разве что ножкой не шаркал.

Но именно такое обращение подкупило суровую женщину. Татьяна Прокофьевна мигом растаяла. И уже даже не стала спорить, по своему обыкновению, ни с сыном, ни с «сотрудником милиции».

— Конечно-конечно, заходите, раздевайтесь, разбувайтесь, вот тапочки, проходите на кухню, я сейчас чай поставлю, — мама Максима засуетилась, заквохтала и умелась на кухню ставить чайник.

— Ты не возражаешь, если мы пока пройдем в твою комнату? — спросил Колесниченко Макса.

— Если Вы думаете, что там увидите что-то интересное, то вряд ли, — усмехнулся Зверь. — Медалей у меня еще нет, грамот тоже, книг разве что до хрена.

— Ну, если много книг — это уже о чем-то говорит, — усмехнулся старший дейтеннант.

— Кстати, с ксивой — это Вы ловко. Контора подготовилась? Небось, у вас там есть удостоверения ассенизатора и космического пришельца?

— У меня нет. А у тебя? — Колесниченко моментально атаковал.

Макс понял, что с комитетчиком лучше не заедаться. Они прошли в его комнату.

Квартира у Зверевых была стандартная — советский кооператив, панельная «чешка», типовой проект. Длинный коридор, слева от прихожей — туалет, ванная, кухня. Далее, по коридору, его комнаты и прямо — зала, то есть, одновременно, и гостиная, и спальня родителей. Ну и лоджия. Как говорится, «не царские палаты»…

Книжный шкаф Макса ломился от книг. Конечно, в основном, приключения, фантастика, но немало было и книг о Великой Отечественной войне.

— Надо же! Иван Кожедуб, Степан Шутов [73] . Мемуарами увлекаешься? — взгляд Колесниченко был, как рентген.

— Не только. Вообще историей. Да Вы, в принципе, наверняка уже в курсе, — ответил Макс. И сразу перешел в контратаку.

— Вы, товарищ старший лейтенант, во мне врага не ищите. Не подменили меня в младенчестве и позже тоже не подменили, не подсадили мне в голову американского шпиона. Свои удивительные — удивительные для Вас — способности я могу объяснить очень даже просто. Но не здесь, и не сейчас. И, извините, не Вам. Могу сказать только одно — все мои знания, силы, умения будут направлены только на одно. На защиту Советского Союза! — Макс говорил совершенно искренне и пафосом в его словах и не пахло. Колесниченко это понял. Но не удержался.