— Ждите. Выдвигаемся. 10 минут. Отбой, — Макс два раза сжал-разжал пятерню, показывая всем, какой лимит времени у них.

— Так, фугас отставить, втыкайте «монки» по-быстрому и айда.

— Зря фугасы перли? — попробовал было возмутится Каланча, но Зверь его обрезал.

— Есть другая идея. Возьмем сейчас «санаторий» — расскажу. По коням!

В поселке «Золотые Пески», прямо на берегу ставка, точнее, небольшого озера, в зданиях, которые ранее принадлежали «богатеньким буратинам» квартировали бойцы 95-й аэромобильной бригады. По старой памяти эти солдаты еще носили голубые береты и тельники. Но любой настоящий десантник, особенно из той, старой когорты, этих молокососов бы пришиб за пару секунд, и даже не поморщился. Потому что только два атрибута — тельник и берет — делали этих юнцов похожими на десантуру. Похожими! Ни выправкой, ни телосложением, ни боевыми навыками — ничем больше не могли украинские «мобильники», как их прозвали в армии ДНР, соответствовать славным воздушно-десантным войскам. Потому, видимо, и убрали это название в украинских вооруженных силах. Точнее, в бомжоруженных.

Большинство украинских «воинов» на передовой действительно больше напоминали бомжей — в разномастном камуфляже, порой даже в спортивных штанах, летом — в пластиковых китайских тапках, зимой — в резиновых сапогах и китайских пуховиках. Да и располагались эти «воины света», как их называла украинская пропаганда, иногда в заброшенных свинарниках и коровниках. Потому что в наполненных снегом или водой окопах никто сидеть не желал. Да и смысла не было, ведь война была позиционной — вышли на позицию, постреляли и смылись с позиции. Сидели по селам, по хуторам, в крайнем случае, в блиндажах и по блок-постам. Или вот, если повезет, в санаториях…

…Все прошло буднично и даже банально. Тихо сняли посты, зашли в казармы, точнее, в дома, где расположились солдаты. В расположении все они были без оружия — автоматы, пулеметы и прочий арсенал был кое-как свален в отдельных комнатах. Появившиеся, как призраки, диверсанты-разведчики группы «Стикс» стали для «мобильников» неприятным сюрпризом. Парочка офицеров попыталась проявить боевую выучку, но после еле слышных шлепков «винторезов» легли под ноги своих подчиненных. Которые благоразумно подняли руки вверх. В итоге весь батальон вывели из домов и построили на берегу ставка. Так что, можно сказать, почти что не стреляли. Что было на руку людям Зверя — кто его знает, какие части еще были в этих Песках и рядом с ними. Начнись стрельба — пришлось бы тогда валить всех и очень быстро линять. А так — есть время «наговнять», то есть, заминировать территорию и дорогу на Донецк. Улица Мира переходила в Красноармейское шоссе, которое тянулось до самого города. А перед Песками это была трасса Е50 — улица Ворошилова. Положить фугасы на въезде и выезде — наверняка танк или БМП подорвутся. Или САУ. Именно в этом и заключалась идея Зверя.

Батальон погнали впереди себя, как стадо коров. В Донецке таких вот «работничков» не хватает. Так что пусть после себя и своих товарищей завалы разбирают и улицы убирают. По пути Рома Каланча обнаружил еще пять танков Т-64. Они стояли почти на окраине, под деревьями. Самое интересное, что танкистов в них не было. Был только один часовой, которой Зверобой походя снял из своего «Винтореза». С танками долго не морочились — быстренько заминировали, благо, БК был пополнен Видать, на утро собирались стрелять по Донецку, суки.

В итоге вылазка прошла просто прекрасно и без потерь, что немаловажно. А на следующее утро со стороны Песок в город не прилетел ни один снаряд, не залетела ни одна мина. Наоборот — наблюдатели доложили, что в поселке слышались взрывы, что-то дымилось, и видели какой-то движняк на въезде в поселок. И потом еще неделю Куйбышевский и Киевский районы Донецка жили спокойно. После, конечно, ВСУ снова попытались обосноваться в Песках, снова открывали огонь и снова получали ответку. Только с каждым разом ответка от армии ДНР становилась все более жесткой и даже жестокой. А ДРГ «Стикс» внезапно перестала брать пленных.

Вообще.

…Все это память Максима хранила очень прочно. И никуда все эти воспоминания не уходили. Поэтому, хотя вокруг четвероклассника Максима Зверева была мирная жизнь, счастливое советское детство и светлое будущее, он, журналист Максим Зверев знал, что оно, будущее это, далеко не светлое. И как раз это угнетало его больше всего. Наверное, поэтому он так и не смог расслабиться и получать удовольствие от своего внезапного детства, от своего юного тела. Да и просто от жизни, от шанса прожить ее снова. Хотя — снова прожить свою жизнь — удовольствие сомнительное. Зная свой путь, выбрать другой? А если этот путь будет неверным? Если все напрасно…

Все это подсознательно очень сильно напрягало. А если к этому добавить тренировки, соревнования, ответственность… Вот этого и не хотелось больше всего. Ответственности! Причем, чем больше на себя возьмешь — тем больше отвечать. В спорт пойдешь — и будь добр, отвечай за город, сборную, за страну, наконец! И прощай, беззаботное детство? А если не в спорт? Куда? И не будет ли там ответственности намного больше?

«Так, со спортом все ясно. Надо решать с Комитетом», — Зверь задумался.

С одной стороны, проверки он прошел и комитетовская группа — а наверняка такая имеется — сделала выводы. Теперь после силовиков будут ребята типа этого Колесниченко. Яйцеголовые. Аналитики, психологи и, скорее всего, те, кто в КГБ занимался неординарными явлениями. Что-то типа экстрасенсов.

«Жаль, не помню ни фига из этого периода. Фамилия „Кулагина“ в голове вертится, вроде бы тетка такая была у них в разработке, спичечный коробок взглядом двигала. Потом какая-то Джуна Давиташвили крутилась возле Брежнева, но это уже в 80-х было… Вот ведь из меня попаданец хреновый — ничего не помню!» — со злостью подумал Максим.

Ясно одно — в самое ближайшее время его ждет новая встреча со спецами из Комитета госбезопасности. И вот она решит все — куда двигаться, чем заниматься и вообще, каким будет его будущее. Будущее и пионера Максима Зверева, и сержанта спецназа ДНР по прозвищу Зверь, бывшего журналиста, бывшего политзаключенного и бывшего спортсмена. И сможет ли он, бывший, сделать в настоящем свое будущее?