Шрифт:
Реформа армии, мать их за ногу через коромысло!
Но, несмотря на то, что от настоящих десантников в этой бригаде мало что осталось, мозги у этих «воинов» были промыты очень хорошо. И натворили они зла на Донбассе немало. В ней служили в основном выходцы из Западной Украины, поэтому мотивированы были эти вояки серьезно. В течении 2014 года бригаду бросали на самые опасные участки — Славянск, Лисичанск, Саур-Могила, Тельманово, донецкий аэропорт. И вот, теперь — Пески.
Перед тем, как начать операцию, Макс внимательно изучил фото, которое отсняли пролетавшие над Песками беспилотники. На снимках четко было видно, где у противника спрятались танки (их было всего пять — два Т-64 и три Т-72), где БМП и БТР, где САУ, а где — минометные батареи. Понятно, что техника могла перемещаться, но украинские военные ленивы — не получая нормальных ответок от ополченцев, особо не дергались. А какие ответки? Представители ОБСЕ постоянно шарились по Донецку, проверяя, как в ДНР соблюдают Минские соглашения. Небось ВСУ эти гниды европейские так не контролировали! Так что всю серьезную арту пришлось убрать из зоны соприкосновения. И порой просто нечем было отвечать — из ВОГа до Песок ведь гранату не добросишь…
Максу важно было узнать, где квартируют укровояки — в домах или в палатках, если в домах — то на каких улицах, в каком именно доме. Как удалось выяснить разведчикам, которых Зверь высылал несколько раз в окрестности Песок, а также при помощи агентурных сведений, украинцы в самих Песках квартировать не любили. Часто на ночь уходили из поселка. Хотя — какой там поселок? Скорее, мертвая зона. Жителей осталось человек двадцать, да и те постоянно по подвалам сидят — меньше риска попасть под артобстрел. Выскочат днем, когда тихо, проверят свои дома, пожрать что-то на костре приготовят — опять в подвалы. А что там проверять? Дома давно разграблены, все, что можно было растащить — и украинская солдатня, и местные мародеры — давно растащили. Даже батареи отопления посрезали. А про всякие там телевизоры-микроволновки и говорить нечего…
Как выяснил Зверь, в основном украинские «воины» квартировали не в самих Песках, а в поселке «Золотые Пески», который построили на месте детского санатория. Там и чище, и дома целее, и легче воинское подразделение разместить. Поэтому основной удар Макс наметил именно в направлении этого «санатория» — именно таким кодовым словом обозначена была ключевая точка атаки.
Конечно, вначале, по-тихому, группа Зверя проверила окраины Песок и те точки, где была замечена военная техника укров. Обнаружили только два танка Т-64 — они стояли прямо под домом. Проверили дом — пусто. А вот сами «коробки» были не пустыми. Видимо, на всякий случай, оставили спать в танках «молодых». Они и уснули — навсегда. Жарко стало салобонам — открыли люки. Вот и проветрились…
Потом бойцы пошли дальше по центральной улице. По иронии судьбы она называлась улицей Мира. Первые же три дома преподнесли сюрприз — сразу за стеной одного стояли аж три САУ2С1 «Гвоздика». Экипажа не было, самоходки никто не охранял.
«Самоходчики пошли в „самоход“. Уставы караульной службы не для них писаны», — мимоходом подумал Зверь.
Заложив взрывчатку в бронемашины, заминировав их — мины должны были сработать при открытии люка — ДРГ продолжила движение. Алгоритм оставался прежним: продвижение вперед с постоянной подстраховкой — обнаружение укровской техники — минирование — продолжение движения. По телефону связались с агентом, который выдал расклад по местонахождению украинских солдат. Тот шепотом посоветовал проверить пару домов на улице Ленина за Свято-Ивановским женским монастырем — там квартировали нацисты из батальона «Карпатская Русь». Зверь лично отправился туда, дав задание основной группе продвигаться к «санаторию».
— Мы быстро. Если что — втихую всех зачистим и сразу к вам. Без меня не начинать. Ведите наблюдение, — приказал он своему заместителю, Виталику Шевченко с позывным «Виннету».
Удивительно, но нацисты выставили пост. Причем, парный. Правда, караульную службу эти вояки нести не умели, скорее всего, в армии не служили, а пришли на войну сразу после Майдана. Ну, понятно, кто шел в националистические батальоны — футбольные фанаты-ультрас, всякие малолетки, которых напихали по макушку идеями нацизма, или «патриотический» офисный планктон, которые стал щироукраинским за последние пару лет. В общем, пушечное мясо. И это мясо очень быстро превращалось в фарш…
Обоих постовых даже не стали брать в ножи — просто положили из бесшумного «Винтореза». Есть же «ночник» [87] — зачем заморачиваться и множить сущности? После ликвидации поста спокойно прошли в дом. Ну, как дом — такая себе длинная халупа на краю поселка. Отсюда открывался прекрасный вид на Марьинку. В бинокль можно было даже разглядеть позиции армии ДНР.
«Это я удачно зашел», — вспомнил Макс цитату из известной комедии. «Надо будет здесь „наговнять“ — заминировать все, растяжек наставить, чтобы долго еще сюда нацики не совались».
87
ПНВ (ночник) — прибор ночного видения.
Но для начала надо было зачистить дом.
Нацисты из батальона «Карпатская Сечь» вели себя так, словно они были не на войне, а на отдыхе. Удобно устроившись в покинутом жителями доме — скорее всего, это было бывшее общежитие, украинцы занимались привычным делом: на кухне двое варили борщ и жарили котлеты, в центральном холле поставили ноутбук и смотрели какую-то передачу украинского ТВ, а в длинном коридоре… играли в танчики. Нет, серьезно — два здоровых лба, сперев на какой-то квартире детские игрушечные танки, заливаясь дебильным хохотом, устроили то ли войнушки, то ли гонки.
Хлопки бесшумных автоматов «Вал» и двух таких же бесшумных снайперских «Винторезов», которыми были вооружены Максим и трое его бойцов — Рома «Каланча», Вася «Мелкий» и Олег Дейнеко с позывным «Зверобой», поначалу никто не услышал. На кухне шкварчало мясо, верещали танчики, гоготали их «водители», варнякал украинский телеведущий в студии. И только когда экран ноутбука вдруг взорвался, а на кухне внезапно загрохотали кастрюли, те «воины света», кого еще не настигла бесшумная смерть, задергались. Впрочем, тут же их попытки достать оружие или просто спастись бегством переходили в стадию агонии. И дергаться продолжали в предсмертных конвульсиях уже их тела, которые покидала жизнь.