— Я смотрю ты уже очнулся. — Дружелюбно улыбнулся ему Женя. — Это мой друг — Алексей. — И он указал Ишмаку на человека, стоявшего за ним и настороженно рассматривавшего бара. — А это — Ишмак.

Они посмотрели друг на друга и Ишмак вспомнил вдруг фигуру человека, натягивающего лук и смерть Марека. Вздрогнув, он пристальней вгляделся в Алексея. Да, это был он. Ишмак искал в себе ненависть, но не нашёл ничего, кроме боли. Разве Алексей виноват, что стрелял в человека, которого считал врагом? И Ишмак, отвернувшись, сморгнул слезу. Он не видел, что Женя кивнул другу, и они оба вышли. А вернулся он уже один.

— Прости, — Произнёс он.

— Да нет, ничего. — Откликнулся Ишмак. Он уже подавил этот мгновенный порыв боли и снова чувствовал себя здоровым. Потом, помолчав, добавил, — Мне не за что тебя прощать.

— Не меня, — почти прошептал Женя, — его прости.

— Зачем ему моё прощение? Я слышал ваш разговор. Спасибо тебе за доверие. А простить… Я уже почти ничего не помню и не держу зла. Мне только больно… — Они помолчали.

— Я понимаю, может быть, не стоит спрашивать, но расскажи мне про своего друга, — Начал Женя, и потом чуть тише добавил, — И про отца.

Они разговаривали долго. И Ишмак с удивлением чувствовал, что та тяжесть, с которой он жил после смерти Арсения, постепенно спадает с его души. Ему жизненно необходимо было кому-то выговориться, рассказать свою боль и почувствовать, что его понимают. И то возрождение, которое начала Наташа, завершил Женя.

III

После этого разговора они виделись часто. Женя забегал к нему почти каждый день, приносил еду и питьё. Из его слов Ишмак понял, что крепость в осаде, и что следует ждать решающего сражения со дня на день. Самое главное было удержать баров и не дать им взять крепость, а если возможно, то и заставить отступить. Ишмак видел, что чем неотвратимее и ближе становилось сражение, тем больше Женя волновался. Он старался помочь другу, но как тут поможешь?

Наконец, в один из дней, когда Ишмак сидел за столом и рассеянно смотрел на луч света, медленно двигавшийся по комнате, скрипнула дверь, и вошёл Женя. Он был одет о походному. На бедре висел меч. За ним в двери Ишмак увидел силуэт Алексея с луком на плече. Женя подошёл к нему, а его друг остался за дверью.

— Всё. Сегодня. — Произнёс Женя, и вдруг порывисто обнял Ишмака. — Прощай. Может больше не увидимся.

— Как так? Должны увидеться. — А по-иному и быть не может. Слишком много друзей он потерял.

— Где выход ты знаешь, да?

— Да. — Кивнул Ишмак. Он знал один выход, тот, который вёл в лес.

— Ну что ж, прощай!

— Женя, я хочу пойти с вами, помочь. — Опомнился Ишмак. Он решил. Он сможет пойти против своих защищать то, что ему дорого и в них в том числе. Но Женя перебил его.

— Это исключено. Ты вызовешь суматоху. Ты ведь бар. — Услышал Ишмак жёсткие слова. А потом, уже тише добавил. — Ведь кто-то должен будет сказать матери и Наташе, если я умру. — Женя замолчал, потом отвернулся и вышел из комнаты.

А Ишмак сидел и задумчиво наблюдал за игрой солнечных лучей. Он нервничал, но мысли его блуждали далеко. Женя снова всколыхнул все воспоминания.

IV

Узкая грязная улица, и вдруг непонятный ласковый запах цветов. Откуда здесь могли быть цветы? Он поднял голову. Просто одетый бар поливал на балконе цветы, которые источали дивный запах. Он запомнил его и тут же узнал, когда его дали в Наставники Мареку. Наставник был очень добрым, но продержался на месте недолго — всего лишь полгода, но эти полгода показались ему тогда раем. В его доме он нашёл много старинных книг, даже ещё сердских. Тогда он забирался на кровать и читал. А в другой комнате разговаривали Марек и Наставник. Иногда и он присоединялся к их разговорам. А через полгода Наставник Марека пропал, заставив их сначала обыскать полгорода, а потом тоскливо плакать в какой-то подворотне. Это был первый луч света в его жизни, и луч сомнения. Потом он часто сравнивал этого Наставника с Арсением.

И ещё воспоминание. Угрюмые лица пленных, полуразрушенная крепость, рядом Марек со связанными руками. И доброе лицо воина, у которого их поселили. Марек, помнится, дичился его, часто сидел один в их землянке, хотя свободу пленных никто не стеснял (это их и погубило). А он сразу привязался к этому воину с чудным именем Арсений. И часто они потом сидели в полуразрушенном старом помещении, служившем им домом, и разговаривали. Арсений рассказывал ему о жизни, об истории мира и истории вражды между барами и сердами. А ещё они говорили о книгах. И он открывал для себя новый неизведанный мир знаний.

А потом была страшная ночь, когда он узнал, что бары в крепости, и, в отчаянии, разрываясь между долгом и дружбой, бросился за мечом. И встречный безоружный Марек… А потом сам Дарк и насмешка:

— Не надо никуда идти. Останься здесь, Ишмак. Твой друг оказался умнее. И даже оставил свой меч.

Какой-то призрак человека в чёрном плаще и приказ:

— Найдите мне его!

И фигура Арсения. Тюрьма, пытки, измученный голос… Да, этот разговор он запомнит на всю жизнь.

Он зашёл в тюрьму к Арсению. Дарк впустил его в надежде, что он выведает у Арсения местонахождение каких-то секретных бумаг, которые сам тщетно искал.