«А тетя Мальсента? — подумала я вдруг. — Она ведь из столицы, она из хорошей семьи, так разве она не жила в обители?»

Если жила, тогда она точно должна знать, кто таков ее зять, и это пугает ее особенно сильно. Но тогда не понимаю, отчего бы ей не поделиться этим знанием с сыном, с моей мамой, наконец... А если нет? Если она воспитывалась дома? Тогда она видит только то, что и все остальные... Как узнать? Напрямую не спросишь, обидится ведь! Но можно попробовать вывести ее на разговор, если вдруг зайдет речь о моем обучении.

Да, так я и сделаю, решила я, оглядевшись. Замок был уже близко. Отряд Эдана ускакал совсем в другую сторону, наверно, дядюшка отправился к себе за реку, чтобы отдохнуть с дороги, а явится уже к вечеру, когда съедутся гости. 

Бедный Альрик, он так мечтал, чтобы дядя не возвращался... Но не думаю, будто тот решит пропустить праздник. Это же... неприлично! 

Всё-таки мамина присказка липнет, как репей к подолу. Того и гляди, я сама начну не только думать так, но и говорить постоянно.

— Где ты пропадаешь? — встретила меня мама, уже успевшая принять ванну и теперь сушившая длинные густые, иной девушке на загляденье волосы, совсем не тронутые сединой. — Альрик сказал, что ты отправилась погулять, но... Право слово, Вьенна, тебе не десять лет! И время для прогулки ты выбрала не самое подходящее.

— Ну же, матушка, не сердись, — я поцеловала ее в щеку, и она немного смягчилась. — Я так давно не была дома, что не смогла удержаться. Альрик разрешил мне взять одну из этих новых лошадей — прелесть, что за кони! Такой ровный ход, куда там нашим...

— А, — снова нахмурилась мама, — это его дядя пригнал. У него теперь целый табун.

— Я так и подумала. Но этих-то, на конюшне, он подарил Альрику, разве нет?

— Да, только я бы такой подарок не взяла. Но это же мальчишка! Неужели он мог устоять? И Мальсента... — мама покачала головой, — твердит, мол, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Дорого ей станут эти клочья...

— Не понимаю, о чем ты.

— Позже поймешь.

— Матушка, — я снова села у ее ног, — когда это — позже? После свадьбы? Нет уж, извини, я не согласна! 

— Разве в обители тебя не должны были научить слушаться старших? — нахмурилась она.

— В обители меня научили прежде всего думать, — ответила я. — Но чем больше я размышляю, тем более странным мне кажется нынешнее положение дел. Почему никто не желает мне сказать, что происходит? Что такого натворил этот... дядя, раз тетя Мальсента и Альрик настолько его боятся? Он что, уморил дядю Грегора? Тогда почему о подозрениях не сообщили, куда следует? Тетя Мальсента боялась позора?

— Нет, нет! — перебила мама, выронив гребень. — Что ты такое говоришь...

— Я же сказала: меня научили думать. Хотя я и прежде умела.

— Поди приведи себя в порядок, — сказала мама, переведя дыхание. — От тебя разит лошадиным потом!

Вот и весь разговор...

Право, лучше бы я осталась в обители! Из меня, наверно, вышла бы хорошая сестра-заступница, а со временем, как знать, я стала бы матерью. А может, — тут я невольно улыбнулась, — я даже сделалась бы сестрой-предводительницей, ведь были такие! Да, тяжелая служба, но легче разить мечом врага, чем вслепую участвовать в чужой игре, не представляя даже, на чьей стороне выступаешь.

Но мама была права: пахло от меня отнюдь не розами, и я позвала служанок, а после купания уселась на подоконник — сушить волосы на теплом ветерке. 

С моего насеста хорошо был виден двор и прибывающие гости.

Вот проехала карета старой Жианны Дальгло, а с следом еще полдюжины — с невестками, внучками и слугами... Ее визит выглядел, как нашествие небольшой армии. Потом потянулись прочие соседи: все, видно, подгадали так, чтобы явиться вовремя...

Я опустила руки, посмотрела вдаль: вроде бы все уже приехали... Ан нет, кто-то еще скачет, и это уж точно не соседка с дочерьми.

Я угадала: Эдан вихрем ворвался во двор, соскочил с коня, не глядя бросил поводья слуге и направился внутрь, только прежде привычно оглядел двор и дом... Встретился взглядом со мной и почему-то остановился на полушаге. Наверно, подумал, что я веду себя... неприлично, чтоб провалиться этому слову! Право, какая достойная девушка станет сидеть на подоконнике в одной рубашке, распустив волосы? На солнце они горели темной медью, немудрено было заметить...