— Знаешь, — Альрик потянул меня за руку, вынуждая спуститься ступенькой ниже, и сам отступил, — дядя человек неприятный. Но вот убить ребенка и даже подростка, даже ради Дьюрана... на это он бы не пошел, уверен. 

— Хотя бы потому, что обвинят именно его?

— Не только, — он помолчал. — Сложно объяснить, ты его не знаешь. И я его не знаю, если честно.

— Как так? — удивилась я. — Вы же не первый год живете бок о бок!

— С чего ты взяла? — Альрик нахмурился. — Дядя здесь не живет. Наезжает на несколько дней и снова исчезает — у него много дел там, за рекой. Я слышал, он купил земли у Гридде и Заннов, помнишь таких? Те только рады — всё равно нет ни людей, ни денег, чтобы заниматься ими.

Я кивнула: он назвал фамилии заречных мелкопоместных дворян, из последних сил державшихся за оставшиеся у них разрозненные клочки земли. Альрик был прав: от когда-то больших семей почти никого не осталось: наследники разъехались кто куда, а дальней родне, потомкам выданных замуж на сторону дочерей, эти луга и болота и не сдались. Больше потратишь на дорогу в наши края, чем получишь от этих наделов! 

Хозяйствовать здесь не так-то просто, не всем это удается, и уж тем более не все земли можно сдать неразборчивым арендаторам. Те ведь тоже не глупы, не поселятся на болоте! Словом, уверена: упомянутые наследники рады были избавиться от обузы, получив на руки полновесные монеты, которые ох как нужны живущим в городах.

И вряд ли дядя Альрика выкупил их дома, только окраинные земли, а значит, честь рода осталась неприкосновенной, пресловутое родовое гнездо может спокойно продолжать разваливаться от времени и непогоды... Хотя, может, выручку они пустят на ремонт? Что-то сомневаюсь...

— А почему он стал твоим опекуном? — спросила я. — Я помню, дядя Грегор всегда говорил, что, случись с ним что, он рассчитывает на моего отца.

— Говорил, — мрачно ответил Альрик, — только письменных распоряжений оставить не успел, а матушка... Матушка в одиночку с хозяйством не справилась. От меня вообще толку не было, слишком мал.

— Дядя Грегор ведь всему тебя учил. Я же помню — брал с собой, показывал, что к чему...

— Да, только до полной учености я дойти не успел. А кто послушает мальчишку неполных двенадцати лет от роду, наследник он или нет? — криво усмехнулся Альрик. Глаза его потемнели, сделавшись цвета грозового неба. — Не буду врать — дядя помог, и очень сильно. Видишь, как изменился Дьюран?

— По-моему, эти перемены к лучшему, — осторожно сказала я. — Дыры в стенах не украшали твой замок, пускай даже через них было удобно удирать на волю.

— Ты помнишь, да? — Альрик наконец-то улыбнулся по-настоящему. — Жаль, сейчас никак не выйдет сбежать к реке или в лес... 

— Праздник скоро, — понимающе кивнула я, не выдержала, протянула руку и взъерошила ему волосы. — Когда это ты успел созреть, как пшеница к осени? Был ведь серым, как воробьеныш!

— А ты когда успела?.. — он не договорил, но выразительно окинул взглядом мою фигуру, даже спустился еще ступенькой ниже, чтобы увидеть меня во всей красе.

— Я старше, забыл?

— Забудешь тут, если ты напоминаешь каждую минуту... Ну да будет о грустном! — Альрик улыбнулся шире. — Праздник в самом деле на носу, скоро гости пожалуют... Ты не разучилась танцевать в этой своей обители?

— О нет, нисколько, — ответила я, вспомнив, как муштровали нас сестры-наставницы и приезжие братья. — Теперь-то ты сумеешь меня поднять?

— Постараюсь... — улыбка сбежала с его лица. — Дядя настаивает, чтобы я больше упражнялся. 

— Правильно делал. Ты теперь не похож на фарфоровую статуэтку. Надеюсь, не уронишь меня, как в тот раз!

— Когда ты подбила мне глаз? — снова оживился Альрик.

— Ты сам ударился о мой локоть!

— Неважно, главное, я два дня ничего этим глазом не видел... Спасибо, не по зубам прилетело, тогда бы я точно теперь шепелявил, как старик! К слову...

— Что такое?

— Положи руки мне на плечи.

— Зачем еще? — нахмурилась я.

— Матушки смотрят, — пояснил Альрик. — Справа, на галерее... не поворачивайся, просто положи руки мне на плечи, а я возьму тебя за пояс. Предупреждаю, чтобы ты не дала мне пинка!

— Заодно и отрепетируем танцевальное па, — согласилась я и опустила ладони ему на плечи, неожиданно крепкие, горячие под тонкой тканью рубашки. 

Руки Альрика оказались такими же, и когда он взял меня за талию, я невольно вздрогнула.

— На счет три, — сказал он. — И... раз, два...

На этот раз он меня не уронил, приподнял — вернее, снял со ступеньки, сам-то уже стоял на площадке, — пронес вокруг себя в пируэте и поставил наземь.

— Вот это уже на что-то похоже, — руки сами собою соскользнули с плеч Альрика на его грудь, и я почувствовала, как бьется его сердце под моею ладонью. — Сознайся, дядя и учителя танцев тебе выписал?