Подойдя к одному из арочных окон, она увидела двор, обсаженную кипарисами дорожку, ухоженный сад в итальянском стиле и вдалеке – терракотовые крыши деревни среди необъятных просторов возделанных земель – бесчисленных шеренг виноградников и аллей оливковых деревьев.

Это было глупо, но она не могла решиться отправиться на поиски Джанфранко.

Дверь распахнулась, и вошел Джанфранко.

– Извини, что задержался. Но со всеми этими событиями я совершенно запустил работу.

– Прости, если я создаю тебе неудобства, – произнесла Келли обиженным тоном.

Опустившись на софу, Джанфранко протянул к ней руку.

– Иди сюда, моя обидчивая женушка, – мягко сказал он. – Ты не должна думать, что я уделяю тебе мало внимания. Мне просто необходимо работать.

Келли села, он обнял ее одной рукой и стал объяснять:

– Если необходимость не заставляет меня лететь в Нью-Йорк, я обычно провожу здесь четыре дня в конце недели, занимаясь делами поместья. Остальное время я нахожусь в своем римском офисе. Поскольку теперь я женатый человек, я должен буду пересмотреть свой рабочий график. Я спокойно смогу работать и здесь, сократив свои визиты в Рим.

– Какие проблемы? Я могла бы ездить в Рим с тобой. – Келли улыбнулась ему ослепительной улыбкой. Прекрасный предлог избавляться от его семьи хотя бы на полнедели.

– Нет, не говори ерунды. – Он взял ее за плечи и повернул к себе. – В твоем состоянии необходимо, чтобы кто-то постоянно за тобой приглядывал. Прежде всего я, а в мое отсутствие это будут мама и Оливия. Ситуация просто идеальная. А сейчас мне необходимо принять душ, карисима, а потом… – его глаза лукаво блеснули, – мы оба могли бы отдохнуть перед ужином.

Это был воскресный вечер, и гости должны были прибыть через двадцать минут.

– Как тебе, Анна? – спросила Келли горничную. – Беллиссима, – улыбнулась Анна. – Очень элегантно.

– Спасибо, – в свою очередь улыбнулась Келли. Уже с первых дней пребывания в «Каса Мальдини» она поняла, что ей очень повезло с горничной. Девушка была приветлива, немного говорила по-английски и всегда была готова прийти на помощь. Анна провозилась почти полчаса с прической Келли. Она уложила ее волосы в замысловатый пучок на макушке, оставив несколько свободных прядей, обрамлявших лицо. Когда Анна ушла, Келли еще раз взволнованно взглянула на свое отражение в зеркале. Ей очень хотелось произвести хорошее впечатление на друзей Джанфранко.

Первые две недели не были легкими. Она предполагала, что встретится с трудностями, привыкая к образу жизни своего мужа, но не ожидала, что будет чувствовать себя такой одинокой. В семь утра Альдо будил их, принося кофе. Десять минут спустя Джанфранко, приняв душ и одевшись, оставлял ее лежать в постели, а сам принимался за дела. Иногда, если посчастливится, она видела его во время обеда. Но чаще он возвращался домой не раньше восьми вечера.

Только однажды он вытащил ее из дома и повез в Верону. Здесь он открыл банковский счет на ее имя. Потом записал ее к врачу и подождал, пока ей сделают УЗИ. По возвращении домой он наспех поцеловал ее и сказал, что они увидятся позже. Под «позже» имелось в виду, что это произойдет либо за официальным ужином с его матерью и Оливией, либо уже в постели.

Губы Келли дрогнули в улыбке. По крайней мере в постели он всецело принадлежал ей, однако нигде больше, горько подумала она.

Келли сделала одно грустное открытие. Джанфранко Мальдини, граф и бизнесмен, как небо от земли отличался от того Джанни, в которого она влюбилась. Он был трудоголиком и большим эго-истом. Его мать и Оливия, так же как и вся прислуга, безмерно баловали его и относились к нему так, словно он был центром вселенной, а он воспринимал всеобщее поклонение как должное.

Джанфранко сказал ей утром, что его мать и Оливия повезут ее по магазинам. Когда Келли попросила, чтобы вместо них с ней поехал он, он сослался на работу, а потом добавил:

– Мама знает, куда надо отвезти женщину в твоем положении, а я понятия не имею об этом.

Когда она вернулась из поездки по магазинам, ее просто переполняло негодование. Кармела и Оливия отвергали все, что предлагала она, утверждая, что лучше знают, как должна быть одета беременная женщина в итальянском обществе. Келли почувствовала себя униженной и замолчала. В итоге она вернулась домой с двумя такими несуразными платьями, на которые никогда даже не взглянула бы. Как ни старалась, она не могла убедить себя в том, что Кармела и Оливия хотели сделать ей приятное. На самом деле все получилось наоборот.

Она сказала об этом Джанфранко, но он заявил, что она делает поспешные выводы на основании каких-то неправильно истолкованных слов, а потом добавил, что причина ее раздражения в гормонах, разыгравшихся в связи с ее беременностью.

Выходя из ванной, Келли подумала, что ей надо оставить свои надежды. Она стремилась наладить отношения и подружиться с его родными, но не собиралась ради этого приносить в жертву свою гордость и чувство собственного достоинства. А поэтому надела платье, которое купила себе в Англии.