– Издеваешься?!!
– возмутился лысый парень, нервно дергая головой в разные стороны.
– Давайте замочим рыжего?

– Подожди, - остановил его Седой, сейчас он смотрел на Кострова. Их глаза засверлили друг друга. Друг Джима колебался. Виталик не был похож на откормленного перенакаченного рыжего. Он вообще не вписывался ни в какие рамки. – Мне твоё лицо очень знакомо. Где я тебя видел? Точно не на улице. Я бы подумал, что ты актер. Точно. Вспомнил. Очень похожего человека видел когда-то в новостях. Давно это было. Но мне запомнилось. Потому что человек был необычным, каким-то космическим героем.

– Это был не я.

– Я не сказал, что это был ты, - очень медленно произнес заключенный, - я сказал, что ты очень похож на него. Ты «десант»?

– Не со всем, - ответил Костров на вопрос и сел, - несите сюда всё.

– Они тебя не отблагодарят, - сказал со своего места Рыжий.

– Но и не убьют, - резонно заметил Костров и принялся рассматривать первую протянутую пачку, пока бывшего десантника убивали пять озлобленных зека в оранжевых костюмах с черными крестами на спинах. Через несколько минут, только трое из них подошли к тесно сбитой стайке, сидящей на корточках, вокруг Кострова. Киборги охранники спокойно наблюдали за действиями заключенных со своего моста. Убийства друг друга не относились к графе беспорядков. Обычное дело у живых делать друг друга мертвыми.

– Значит так. Провизии на три дня, большой запас витамин, - начал Виталик, глядя во внимательно слушающие лица, - каждый из вас получит разное количество капсул и таблеток, но эффект суточной дозы будет одинаков. Делаю я это для того, чтобы никто из вас не знал формулы. Я не хочу стать главным, но в замен той работы, что я делаю, требую к себе должного отношения. Принимается?

– Нет, - возразил лысый нервный парень, из тех, кто с наслаждением убивал рыжего пять минут назад, - ты скажешь нам формулу и немедленно. Очень быстро и внятно. Так, чтобы даже я понял.

– Тогда… Убивайте меня и экспериментируйте друг на друге. Можешь делать свою грязную работенку. Начинай.

Лысый парень криво усмехнулся и потянулся к Кострову, говоря:

– Для меня она не «грязная», а любимая…

– Успокойся, Гай, - сказал Седой. Он смотрел на Кострова. Думал.

– В твоих словах разум. Следи за пищей, а я буду следить за тем, чтобы тебе никто не мешал делать свою работу. И вот что. Дроби таблетки в порошок. Знаю, я наших умников…

– Правильно.

– Точно.

– Раз у нас будет стол, основанный на доверии, то нам следует объединиться в команду. Тогда мы станем единицей! Но не такой, как они хотят! Не отделением из пяти человек! Пускай принимают всех! Пускай считаются с нами!

– Правильно!

– Точно!

– Банда? Мне нравится это слово.

– Даешь команду!

– Тогда давайте замочим их, - предложил Гай и кивнул за сетку, которая разделяла трюм и партии заключенных. Пара зеков с готовностью встрепенулись и повернули головы в стороны соседей.

– Расслабьтесь, охрана не даст, - сказал старый негр и засунул себе в рот, протянутые Костровым, таблетки.
– Какая гадость.

«Волки», - подумал Костров, - «Но мысль о команде имеет смысл. Жаль, что не я её высказал - прибавил бы себе очков…»

– Раз мы заговорили о банде, то давайте выберем главного, - сказал Джим, - я предлагаю Седого. Он справедливый, честный, сильный.

– Я тоже сильный, - резонно возразил Гай и принялся ковыряться мизинцем в ухе.

– А я честный, - сказал старый негр, смакуя «невкусную» таблетку.

– Все ваши доводы ничего не стоят, - сказал заключенный, который сидел возле самого края за спинами, - я родился на орбите, вырос на искусственной планете зоне и практически никогда не выходил из тюрьмы. Я знаю все правила и вхожу в младшую лигу Правления зон. Выходит, что главным буду я, иначе, если узнают, что вы пошли против моего слова…

– Кто узнает? – изумился Гай, - мы же в космосе! Соседи не в счет. Я в решетке вовремя ночного сна сделаю дырку и начну вырезать спящих.

 - Если пойдете против моего слова, значит вы пойдете против воровского кодекса. Хотите нарушить законы? Давайте. Вас будут опускать каждый день.

– Да, кто меня будет опускать?! – изумился Гай. – Я сам кого хочешь опущу.

– Мы. – хмуро сказал кто-то из соседей авторитетного зека.
– И мы знаем кодекс и чтим его.

Гай притих, что-то взвешивая.

 Зек встал и пошкрябал пальцем щеку, демонстрируя желающим секретную татуировку, высвеченную при прикосновении. Человек сорок притихли, дружно переваривая информацию. Гай гневно раздувал ноздри, нахохлился. Джим поник головой, рассматривая пол. Он старался увидеть в кнопках скрытый рисунок и от усердия вытащил кончик языка. Седой нахмурился, превращаясь в статую, древнего болванчика.