Библиарий помчался к Бёдвару и другим Волкам, перескакивая через растущие барьеры и многоугольные черные колонны.

— Узрите же хрустальный лабиринт! — вскричал Гамон.

Его волей и силой сейчас вставал из небытия целый город, составленный из сужающихся к вершине обелисков и стеклянных стен разных уровней прозрачности, от полностью непроницаемых до почти незаметных глазу. Пром и его спутники оказались в центре исполинской структуры из угловатых острых граней. Зеркальные барьеры продолжали выдвигаться из-под земли, постепенно складываясь в мрачную пирамиду с закопченными склонами. Она подрагивала, словно залитая грязно-бурым маслом.

На глазах у легионеров поднимался из земных глубин древний некрополь — так стародавние городища, целые эпохи пролежавшие на дне океана, внезапно показываются из волн. Место, темное отражение которого воссоздавалось сейчас в амфитеатре, некогда было прибежищем небывалых чудес и изысканной красоты.

— Мы в Тизке. — Дион соотнес то, что видел сейчас, с тем, о чем лишь читал в поэмах летописцев или в боевых донесениях.

— Нет, — успел возразить Бёдвар перед тем, как его и остальных Волков скрыли поднимающиеся хрустальные стены. — Мы в Подвселенной.

Применив кин-импульс, Амон удержал еще один валящийся наземь мегалит. Колоссальная глыба треснула и начала рассыпаться градом обломков, но ее падение замедлилось настолько, что остальные воины успели помочь советнику. Вместе они отвели громадный валун в сторону.

Стометровый обелиск врезался в землю, подняв удушливые клубы пыли. Отбитые фрагменты камня просвистели по воздуху, словно кремневые ножи-отщепы. Амон благодарно кивнул братьям, однако ему никто не ответил. Почувствовав нестабильность их тел, адепт понял, что как минимум двое легионеров из последних сил сдерживают перерождение плоти.

Отпустив всех соратников, Амон устало присел на корточки и выдохнул горячий воздух. Его броню покрывала корочка льда, на коже мерцали фрактальные узоры изморози, но космодесантник обливался потом. Непрерывное использование пси-дара не обходилось без последствий: воину казалось, что по жилам у него течет расплавленное стекло.

Прижав ладонь к скалистой почве, он ощутил вибрацию измученной земной коры. Планета распадалась у него под ногами, и Амону, к несчастью, не хватало могущества, чтобы предотвратить катастрофу.

Впрочем, здесь справился бы только один из обитателей этого мира.

Вокруг простирались развалины убогого поселения зверолюдей. Мертвые твари лежали среди руин языческих построек, сокрушенных глобальными землетрясениями и эфирными бурями.

После начала катаклизма выжившие сыны Алого Короля стекались к отцу; Амон давно не видел легион в настолько полном составе — наверное, со времен их прибытия на Планету Чернокнижников. И все они рассказывали о немыслимых разрушениях: о разломах, что протягивались по континентам, обнажали раненое сердце мира и целиком поглощали ярко сиявшие города. О стеклянных горах, которые взрывались переливчатыми вихрями острейших осколков; о железных равнинах, извергавших в небо металлические дожди; о морях мрака, изливающихся с края мира. Сотни воинов повествовали о безумии энтропийного распада — о том, как небесное тело, будто линяя, сбрасывало свою оболочку в Великий Океан.

Планета Чернокнижников существовала лишь потому, что Магнус поддерживал ее невозможную структуру. Как только Циклоп разжал хватку, новый родной мир легиона принялся рвать себя на куски.

Долго ли он продержится без помощи примарха?

Амон выпрямился, кривясь от боли.

Он зашагал через развалины к Магнусу, чувствуя, что кости в раздробленном позвоночнике трутся друг о друга с хрустом стеклянного крошева. Сверкавшие на небосводе молнии отражались в доспехах боевых братьев, неподвижно стоявших среди руин в ожидании конца света.

«Когда мы превратились в фаталистов? Прежде наш легион был вестником изменений, воплощением всего, что связано с ростом и развитием. Как же низко мы пали…»

Механическая пирамида Амона с царственным изяществом поворачивалась вокруг своей оси, зависнув на высоте двух километров точно над центром города менгиров. Вокруг нее порхали десятки тысяч усыпанных самоцветами варп-скатов, на отделанных бронзой гранях блистали электрические разряды. Советник заковылял к своему прибежищу, тень которого растягивалась и колыхалась на беспокойной земле.

Если планета действительно обречена, Амон встретит ее гибель рядом с отцом.

Пока легионер брел к центру поселения, его сопровождали шепотки и косые взгляды. Боевые братья считали Амона виновником того, что случилось с их повелителем, и он признавал правоту соратников. Разве не его доводы убедили Магнуса оставить величайший труд в Планетарии и вернуться сюда, навстречу распаду? Разве не из-за него примарху выпала столь ужасная судьба?

Прямо под бронзовой пирамидой сидел Алый Король, окруженный скорбящими сынами. Одни держались по бокам от него, словно назначили себя преторианцами, другие стояли на коленях, будто просители перед государем.