— Можешь встать?

— Встать? — отозвался Дион искаженным от страданий голосом. — Зачем?

— Затем, что при ответе на следующий вопрос ты должен будешь смотреть мне в глаза.

Библиарий медленно кивнул и начал подниматься, опираясь на расколотый болтер. На лице воина отразилась такая боль, что Лемюэль невольно поморщился.

У Прома отсутствовала правая ступня, и встать он не сумел. Охнув, легионер вновь повалился наземь.

Бёдвар движением подбородка указал на него Виддоусину. Нагнувшись, Волк поддержал Диона, и тот благодарно кивнул фенрисийцу, опираясь на его руку.

— Какой вопрос? — уточнил Пром, встретив холодный и суровый взор Бъярки.

— Это правда?

— Что именно?

— То, что ты убиваешь своих родичей, — сказал рунный жрец. — То, что ты отнимаешь жизни братьев-легионеров, верных Всеотцу.

— О чем ты говоришь?

— Не лги мне! — потребовал Бёдвар, подступив к Диону.

Хотя фенрисиец был на полголовы ниже раненого воина, Гамону показалось, что Бъярки возвышается над Промом.

— Существо, пришедшее с багряными колдунами, рассказало нам о твоих делах, — продолжил рунный жрец, положив ладонь на грудь библиарию. — Оно почуяло, что ты виновен в смертоубийстве.

Дион насмешливо улыбнулся.

— Порождение варпа? Ни единому слову таких созданий нельзя верить.

— Йа, я мог бы согласиться с тобой, но известно, что лучшие лжецы — те, кто переплетают обман с правдой. Ты врал мне с первой нашей встречи, Дион Пром. Теперь говори честно, чем ты занимаешься на службе Малкадору.

Бёдвар постучал пальцем по рваной клятвенной ленте библиария. На броне ее удерживал кружок воска с печатью Сигиллита.

— Я знаю, что мы исполняем для него, — добавил Волк, — но просто обязан услышать, ради какой великой цели воин Ультрамара отказался от цветов своего легиона.

— Ради цели, которой тебе никогда не постичь.

— Ну да, потому что я — всего лишь дикарь из мира смерти?

— Нет. Твоя верность генетическому прародителю просто не позволила бы тебе совершать то, что из необходимости делаю я.

Бъярки едва не захохотал, но вместо этого гневно скривился.

— Ты понятия не имеешь, на что способен Шестой легион. Опыт Просперо тебя ничему не научил?

— Научил, и тому, чего ты сам не знаешь.

— Хорошо, ответь прямо: то существо сказало правду? И помни: я почувствую ложь.

Пром взглянул Бёдвару в глаза, и Лемюэль понял по лицу библиария, что тот не сомневается в способностях фенрисийца. Бъярки расплел бы любую завесу обмана за один удар сердца.

— Это правда, — признал Дион. — Я отнимал жизни братьев-легионеров, лояльных Императору.

От ужаса у летописца перехватило дыхание. Даже Бёдвар, явно ждавший такого ответа, пришел в изумление и сумел лишь отрывисто спросить:

— Зачем?

— Я не скажу.

— Почему?

— Потому что я поклялся никогда не раскрывать сути моего долга, — с тяжелым сердцем произнес библиарий. — Этот обет связывает меня крепче присяги, данной лорду Жиллиману в Преториуме, и я никогда не нарушу его, даже перед лицом палачей.

Бъярки молчал, повесив голову на грудь. Лемюэль понял, что рунный жрец обдумывает возможные последствия такого признания.

— Я — верный слуга Терры, — заключил Пром. — Больше мне нечего добавить.

Бёдвар дал некий знак Свафниру Раквульфу, после чего сказал:

— Нет, этого недостаточно. Помнишь, однажды ты спросил, не приставлен ли я следить за тобой и казнить, если ты окажешься предателем?

— В Камити-Соне, — кивнул Дион.

— Йа, — подтвердил Бъярки. — Тогда я ответил, что нас не радуют такие поручения, но мы исполняем любые приказы Волчьего Короля.

Пром открыл было рот, однако в ту же секунду Рак-вульф вонзил в него гарпун. Зазубренный адамантиевый наконечник рассек позвоночник воина и пробил вторичное сердце. Крутанув древко копья, Свафнир надавил на оружие, и острие вырвалось из середины груди библиария.

Рунный жрец и Дион встретились взглядами. Лемюэль ощутил, что между ними промелькнуло нечто, не поддающееся определению.

Раквульф выдернул гарпун из тела бывшего Ультрамарина; тот рухнул ничком, броня громко лязгнула о груду обломков.

Поднявшись на ноги, Гамой заковылял к Бёдвару. Рунный жрец обернулся к летописцу.

— Думаешь, я поступил неверно?

— Нет.

— Пожалуй, мне стоило бы убить и тебя, просто для верности.

— Но ты этого не сделаешь.

— Да, — согласился Бъярки.

— И почему же?

Фенрисиец пожал плечами.

— Вот такая странная штука — вюрд. Одни умирают, не успев пройти свой путь до конца. Другие более чем заслуживают смерти, но продолжают жить.

Сгорбившись, Волк присел на корточки. Он буквально излучал усталость, накопившуюся за время битвы.