— И все же рискну, — не сдавалась Дафна.

— Библиотека тебе в помощь, — резюмировал парень, переводя взгляд на молчаливого Нотта.

— А? — непонимающий взгляд.

— В библиотеке Хогвартса есть книги на любые темы. Попроси мадам Пинс дать тебе что-то о гадании, и учись себе предсказывать будущее. Вдруг что-то получится, — смешок.

— Да ты — скептик.

— Нет, я — реалист.

Дафна дождалась Трейси и, махнув им на прощание, отправилась на прорицания, оставляя парней наедине.

— Наконец-то мы одни, — заявил Гарри. — Идем в мою комнату. Я хочу взглянуть на твою метку, — это не была просьба, а приказ.

Нотт подчинился.

Прохладные пальцы заскользи по загорелой коже, прочерчивая линии.

— Что ты чувствуешь, когда я делаю так?

— Покалывания. Словно легкие разряды тока, — Тео инстинктивно облизнул губы, наблюдая за манипуляциями друга.

— Тебе неприятно?

— Нет, наоборот, какое-то странное чувство эйфории.

— А что еще может эта метка? — пытливый взгляд.

— Хм… — Нотт задумался. — Я чувствую, когда ты рядом. Еще до меня доходят отголоски твоих эмоций, когда они очень сильные. Ярость, злость и боль.

— Угу, — кивнул Гарри, не переставая водить пальцами по знаку. — А я чувствую, когда ты пытаешься мне солгать. Словно знаю. А еще связь. Мне кажется, при необходимости я могу тянуть из тебя магию или передавать свою.

— Тогда мы с тобой как настоящие «вассал и сюзерен», — проговорил Нотт, сверкая глазами.

— Да… — тихий шепот. — Мы едины.

И оба парня улыбнулись. Им не нужно было слов, они по взглядах читали ответы.

Трое друзей уселись у камина в общей гостиной. Поттер читал древний фолиант по истории магии. Нотт дописывал эссе для Спраут, а Малфой подкидывал в ладони золотой мячик и, когда снитч отлетал на расстояние вытянутой руки, ловил его.

— Как ваша нумерология? — серые глаза посмотрели на Поттера.

— Скучно, — отзывался тот, даже не отрываясь от чтения.

— Ха, а вот мне было весело. Этот тупица учил нас, как обращаться с книгой. В результате — порванная мантия Лонгботтома. На следующем занятии нас ждет знакомство с гиппогрифом.

— Вижу, ты не скучал, — пришел к выводу Гарри. Сам он не жалел о том, что в его расписании нет Ухода за магическими существами. Еще бы избавиться от маггловедения. Все равно сплошная нудятина.

Когда стрелка на часах приблизилась к полуночи. Поттер решил, что пора ложиться спать. Завтра первыми стояли зелья, и ему не хотелось проспать. Зачем давать Снейпу повод наказать себя?

— Альбус это возмутительно, — бушевала Минерва. — Как ты мог допустить такое? Дементоры напали на учеников. Бедный мистер Поттер, — причитала деканша Гриффиндора.

— Минерва, уверяю тебя, что такого больше не произойдет. Я прослежу за этим.

— Дементоры опасны для детей! Альбус, ты ведь не думаешь, что Лестрейндж попытается проникнуть в Хогвартс и навредить Гарри?

— Не знаю, — заминка. — Но мы должны обезопасить мистера Поттера. Я предупредил Северуса. Он будет наблюдать вдвое тщательнее за Гарри.

— Бедный ребенок… Хорошо, что ему удалось спастись от дементора. Я боюсь даже представить, что было бы, если бы это не произошло.

— Зато теперь мы знаем, что частица души Тома проявляет себя тогда, когда мальчику угрожает смертельная опасность, — задумчиво изрек старик.

— Альбус, что ты задумал?! — взволновалась МакГонагалл. — Даже не думай втягивать Гарри в свои планы. Он еще ребенок! Ты не смеешь лишать его остатков детства!

Под покровом ночи Гарри выбрался со своей постели и, надев мантию-невидимку, спустился в гостиную. К счастью, все уже давно разошлись по своим комнатам, и не было свидетелей его ночной прогулки. Открыв проход, мальчик остановился подле портрета и скинул мантию на пол, открывая свое присутствие.

Салазар Слизерин был на своем портрете и при его появлении покровительственно кивнул.

— Мой юный ученик, — приветствие и отечественная улыбка. — Надеюсь, лето хорошо прошло?

— Не совсем, — последовал ответ.

— Рассказывай, — потребовал мужчина на холсте, враз становясь серьезным.

— Вы знали, что я одержим Темным лордом? — задал самый главный вопрос Поттер.

Салазар окинул его нечитаемым взглядом и губы его дрогнули в подобии улыбки, только эта улыбка не затронула глаза — они оставались холодными как лед.