Настало время положить конец затянувшемуся фарсу.

— Значит, ты нанял детектива шпионить за мной? — Анна оторвала взгляд от разбросанных на кровати фотографий. Глаза её гневно сузились. — Почему?

— Неужели тебе не ясно, дорогая? — холодно спросил Александр, глаза которого вспыхнули от гнева. — Мы заключили с тобой соглашение, которое ты нарушила.

— Но разве я не выполняла все твои желания? — вскричала Анна. — Не удовлетворяла самые прихотливые желания? Не была всегда к твоим услугам, когда бы тебе ни заблагорассудилось? — Лицо её исказилось от злости.

— Поселив тебя здесь, Анна, я дал тебе ясно понять: пока я содержу тебя и оплачиваю твои счета, ты не должна встречаться с другими мужчинами. Я предупреждал тебя, что не потерплю ослушания. Или ты не восприняла мои слова всерьез?

Анна ответила не сразу; с минуту она яростно пожирала Александра глазами.

— Не понимаю я тебя, — сказала она наконец. — Очевидно, что я нужна тебе лишь для удовлетворения твоих плотских прихотей. Какое же тебе тогда дело до того, встречаюсь я с другими мужчинами или нет? Ведь твои личные планы это никогда не нарушало. Тогда в чем же дело?

— Дело в том, что я платил за то, чтобы ты была только моей, и рассчитывал на то, что это так и будет, — холодно пояснил Александр. — Все твои любовники так или иначе связаны с шоу-бизнесом. Должен ли я понимать, что ты рассчитываешь попробовать себя на этом поприще?

— А какое тебе до этого дело? — вскричала Анна. — Или ты хочешь сказать мне, что сам не изменял мне во время своих поездок? Думаешь, я не видела, как ты пялился в Калифорнии на эту журналистку после игры в поло…

Александр схватил её за воротничок блузки и притянул к себе.

— Мне кажется, ты что-то не поняла, Анна! — угрожающе прорычал он. — Это тебе нет и не должно быть никакого дела до того, чем я занимаюсь во время своих поездок. Я плачу тебе, и я устанавливаю правила игры!

— Отпусти меня! — прошипела Анна. Ее прекрасное лицо стало неузнаваемым от злости.

— С удовольствием! — Александр внезапно разжал руку, и, не ожидавшая этого Анна пошатнулась и чуть не упала. — Кстати, с сегодняшнего дня слежки за тобой больше не будет. Мне теперь наплевать, с кем ты встречаешься и как проводишь свободное время. Я пришел лишь для того, чтобы сказать тебе: с этой минуты наше соглашение расторгается. — Собрав фотографии, он упрятал их в конверт.

— О нет! — сдавленным голосом промолвила Анна. Сглотнув, она спросила: — Ты шутишь, да?

— Я серьезен, как никогда, — отрезал Александр. — Я хочу, чтобы ты немедленно убралась из этих апартаментов. А желательно — и из Нью-Йорка. Можешь забрать с собой свои туалеты и личные вещи. Но больше ничего. И потрудись сегодня же вечером очистить квартиру.

— Сегодня? — Глаза Анны округлились. — Но это невозможно!

— Это зависит только от тебя, Анна, — холодно сказал он. — И учти, если я вернусь и застану тебя здесь, я сам тебя выкину.

— Но я не успею! — взвыла она. — Тут столько… — Она в отчаянии осмотрелась по сторонам.

— Тебе следовало подумать об этом, прежде чем приглашать сюда своих клиентов, — процедил Александр. — Чтоб к семи часам твоей ноги тут не было! В противном случае я сам вышвырну тебя на улицу!

Он повернулся и направился к двери.

Анна бросилась за ним.

— Мерзавец! — завопила она. — Как ты смеешь!

Александр круто повернулся.

— Смею, моя милая! — отчеканил он. — И — не советую тратить время. У тебя его осталось — кот наплакал.

— Но куда же мне деться?

— Это меня не касается, — отрезал Александр. И, выйдя, хлопнул дверью с такой силой, что со стены сорвалась картина.

— Ты пожалеешь, подлец! — прошипела ему вслед Анна. — Горько пожалеешь. — Схватив со стола хрустальный графин, она запустила его в дверь. Графин вдребезги разлетелся, осыпав пол и ковер дождем осколков, в то время как Анна изрыгала по-гречески самые изощренные ругательства.

Лишь выйдя на улицу через двери, выходящие в сторону Центрального парка, Александр почувствовал, что гнев его начинает стихать. Он двинулся в сторону Пятой авеню. Анна всегда будила в нем самые черные чувства. Даже сейчас ему хотелось физически выместить на ней свою злость. Избить до полусмерти. Но с другой стороны — почему? За то лишь, что она его предала? А имело ли это значение, по большому счету? Александр сокрушенно покачал головой. Не стоило ему с самого начала связываться с Анной. И уж тем более ошибкой было привезти её сюда. Ладно, по крайней мере, он сделал первый шаг и нашел в себе силы избавиться от нее.

Александр шел по Пятой авеню, не обращая внимания на разодетых по-зимнему прохожих, увешанных покупками. Он не замечал даже резкого ветра, порывы которого обжигали щеки. Он вышел от Анны в такой ярости, что даже не удосужился застегнуть пальто, и теперь не завязанный пояс болтался внизу, шлепая его по ногам. Но Александр ничего этого не замечал. Он наконец покончил с Анной и теперь упивался новым, доселе неведомым чувством.

Чувством свободы.