По обе стороны дорожки располагались ряды кресел для свадебных гостей. Перед мысленным взором Джейм встала картина венчания ее родителей.

— Что это, папа? — спросила Джейм, вынимая из ящика стола толстую книгу в белом переплете и с трудом удерживая ее в руках — ведь ей тогда было всего шесть лет.

Отец мельком посмотрел на книгу, и на его лице появилось странное выражение.

— Это наш свадебный альбом, принцесса, — ответил он. — Там собраны давние фотографии, их сделали еще в ту пору, когда я женился на твоей маме.

— Можно мне посмотреть карточки? — нетерпеливо осведомилась Джейм.

— Если хочешь, мы посмотрим их вместе.

Девочка радостно кивнула.

Отец посадил ее к себе на колени и раскрыл альбом, в котором оказалось множество фотографий свадьбы и праздничного приема, устроенных на открытом воздухе.

Джейм казалось, что она рассматривает портреты прекрасной принцессы и ее возлюбленного принца из сказочной книжки.

— Мама была очень красивая, правда? — спросила Джейм, очарованная фотографиями.

— Она и сейчас красивая, — тихим мягким голосом отозвался отец.

— Она гораздо красивее, когда улыбается, — заметила девочка, водя по фотографии кончиком маленького пальчика. Потом она подняла глаза на отца и нахмурилась. — Теперь мама совсем не улыбается.

Отец покачал головой.

— Знаю, принцесса, — сказал он, ласково гладя дочь по голове. — Наша мама болеет и поэтому не улыбается.

— Мама умрет? — спросила Джейм, и на ее крохотном личике отразилось беспокойство.

— Нет, милая… конечно, нет, — ответил отец, ошеломленный ее вопросом.

Папа ошибался. Через две недели мама умерла.

Уже начинало смеркаться, когда Джейм выскользнула из праздничной толпы, переоделась в джинсы и свободную белую блузку и, усевшись в свой джип «Чероки», покатила обратно в Манхэттен. Проезжая на запад по лонг-айлендской магистрали, Джейм поймала себя на мысли о доме в Саунд-Бич, где она выросла. Сколько времени прошло с тех пор, когда она уехала оттуда?

Шесть лет? Несмотря на все те причины, которые вынудили ее к поспешному бегству, Джейм все еще тосковала по огромному старому дому, привольно раскинувшемуся на землях поместья, и гадала, многое ли там изменилось.

Элис и Джозеф все еще жили там. Джейм следовало вышвырнуть их на улицу в ту же минуту, когда она обнаружила обман, но в тот миг это представлялось ей чем-то второстепенным. Тогда главным было побыстрее улизнуть от них, и как можно дальше.

«Когда-нибудь я вернусь», — пообещала себе Джейм.

Когда эти люди уберутся из дома навсегда.

— Уличные банды, — вслух произнесла Джейм.

— Что — банды? — Бен Роллинз, коренастый мужчина лет пятидесяти с редкими седеющими волосами и толстыми роговыми очками на переносице, оторвал взгляд от большого листа желтой писчей бумаги, исчерканной неразборчивыми заметками, которые он набрасывал во время редакционной коллегии.

— Я хотела бы написать о них статью, — сказала Джейм, протягивая руку к своей кофейной кружке. Она не пила кофе, и в кружке бывали только фруктовые соки либо кока-кола без сахара. — Все как положено — снимки, комментарии полицейских, интервью с прохожими, которых они преследуют…

— И кого же полиция преследует на сей раз? — спросил Майк Тэрнер, бесцеремонно вмешиваясь в разговор.

— Полиция никого не преследует, — ответила Джейм. — А ты, как всегда, не слушаешь.

— Слушаю, и очень внимательно, — возразил Майк. — Ты выразила пожелание взять интервью у полицейских и у людей, которых они преследуют.

— Сделай одолжение, напиши репортаж о путешествии на вершину Эмпайр-стейт-билдинга, только поднимись туда не в лифте, а по стене, — сказал ему Роллинз и вновь повернулся к Джейм:

— Так что ты говорила?

— Это будет сенсационная статья, Бен, — с воодушевлением произнесла она. — Возможно, мне удастся побеседовать с членами группировок.

— Это малость рискованно, ты не находишь? — отозвался Роллинз.

Терренс Хильер, сидевший у дальнего конца длинного стола, негромко прыснул.

— Похоже, вас обуяла жажда смерти, мисс Лайнд, — своим обычным насмешливым тоном заявил он. Хильеру было тридцать семь лет, но, как весьма уместно замечал Тэрнер, он выглядел на сорок семь, а вел себя зачастую на все восемьдесят семь. Это был долговязый костлявый мужчина с ранней лысиной и неизменно дурным настроением. Он не чуждался рискованных затей, но лишь при условии, что всю ответственность берет на себя кто-то другой.

— Уж не собираетесь ли вы зарубить и этот материал, Терри? — осведомилась Джейм, раздосадованная его сарказмом.