«Вразуми меня, Господи, — подумал Николас словно пораженный громом. — Неужели я влюбился в эту сумасшедшую?»

«Я ходячее воплощение действия законов Мерфи», — думала Джейм, слишком измученная, чтобы негодовать и сердиться. После того как она с огромным трудом сменила лопнувшую шину, после того как сильная гроза заставила ее остановиться в маленьком городке, названия которого она уже не помнила, Джейм начинала сомневаться, что ей удастся попасть в Лион. «Если меня не остановят преследователи, это сделает сама стихия», — решила она.

Она посмотрела на часы. Четверть второго ночи.

Джейм улыбнулась. Должно быть, Николас сейчас меряет шагами комнату, дожидаясь ее звонка. Он очень близко принимает к сердцу ее дела. Порой Джейм хотелось, чтобы Николас поменьше думал о ней — тогда ей было бы легче отгородиться от него эмоциональным барьером. «Я не хочу беспокоиться о других людях, — упрямо повторяла она. — Личные привязанности только усложняют жизнь».

В конце концов Джейм решила найти телефон и сообщить Николасу, что у нее все в порядке, но до Лиона она еще не добралась. Она остановилась у бензоколонки и позвонила из автомата, который дважды выплюнул предложенные ему монеты, а на третьей попытке вдруг прервал связь с оператором. Когда наконец Джейм дозвонилась до Парижа, Николас снял трубку на первом гудке.

— Алло! — нетерпеливо закричал он.

— Я думала, вы уже спите, — сказала Джейм, стараясь говорить беззаботным голосом.

— Джейм! — Ей почудился вздох облегчения. — Неужели вы могли подумать, что я сумею заснуть, не зная, где вы и все ли у вас в порядке?

— Если бы со мной что-нибудь приключилось, вы услышали бы об этом в вечернем выпуске новостей.

— Сомневаюсь. Люди, с которыми вы скрестили шпаги, не любят выставлять свои успехи напоказ, — саркастически заметил Николас. — Скажите, где вы?

Как вы?

— Где я — это долгая история, боюсь, у меня не хватит мелочи, — сообщила Джейм. — Что же до вопроса «как», тут полно неясностей.

— Значит, что-то случилось?..

— Да, случилось, но совсем не то, о чем вы подумали, — торопливо произнесла она. — Превратности климата и более чем скромное знание французского сыграли со мной злую шутку. У меня выдался славный вечерок.

— Прошу вас, будьте осторожны.

— Я буду предельно осторожна, — пообещала Джейм. — Я перезвоню утром, хорошо?

— Хорошо, — с неохотой отозвался Николас.

Возвращаясь к машине, Джейм заметила темно-зеленый «рено», припаркованный на другой стороне улицы. Она на мгновение задержала на нем взгляд, уверенная в том, что уже видела этот автомобиль и его водителя, когда выходила после обеда из кафе в Ферьере. И еще раз — в Оксере, где останавливалась поужинать. Джейм не сомневалась, что это та самая машина. И тот же человек. Неужели ее преследуют?

«Должно быть, паранойя Николаев заразительна», — подумала она, усаживаясь за руль и твердо решив не поддаваться панике Она отправилась в путь, но свет фар, маячивших за спиной, по-прежнему заставлял ее нервничать.

Лион, ноябрь 1985 года

Джейм шагала по пустынным узким улочкам Круа-Русс, городского района, в котором веками вырабатывали знаменитый лионский шелк. Джейм пыталась представить себе его во время войны, когда участники французского Сопротивления ускользали от немцев, пользуясь знанием лабиринтов улиц и лестниц. «Вторая мировая война. Французское Сопротивление, — думала она. — Бывал ли ты здесь, папа?»

Наконец Джейм отыскала дом Жюльена Армана. Он проживал на окраине Круа-Русс в старом здании с плоской крышей и высокой трубой, очень похожем на большинство домов на Гранд-Кот. Десять лет назад Жюльен овдовел и с тех пор жил один. Это был высокий, болезненно-худой для своего телосложения мужчина без малого семидесяти лет, с редеющими волосами и ухоженной седой бородкой. С прошествием времени черты его лица не утратили былой выразительности, а взгляд синих, точнее сказать, аквамариновых глаз пронизывал насквозь.

Несмотря на отпечаток, оставленный на нем десятилетиями, Джейм сразу узнала мужчину с фотографии, того самого человека, которого Джеймс Лайнд считал своим другом и который, как она надеялась, поможет ей найти отца.

— Я бы узнал вас, даже случайно встретив на улице, мадемуазель, — сказал Арман, впуская Джейм в квартиру. — Сразу видно — вы дочь Джеймса. Вы очень на него похожи.

Джейм уселась в потертое кресло, стоявшее в маленькой гостиной.

— Спасибо, месье Арман, — отозвалась она, обведя помещение быстрым взглядом. — Когда вы в последний раз встречались с моим отцом?

— Много лет назад, — ответил Арман хмурясь. — Почему вы спрашиваете?

— Я не видела отца уже почти двадцать лет, — серьезно произнесла она и поведала Арману, как отец оставил ее в «Брайар-Ридж» и больше не вернулся. Рассказала она и о письмах, которые супруги Харкорт прятали от нее долгие годы, обо всем, что ей довелось услышать об отце в ходе поисков. — Я ничему не верю, не знаю, кому можно доверять, — сказала она в завершение. — Я должна найти отца или хотя бы выяснить, что с ним случилось.