Арман покачал головой и нахмурился.

— Какую бы миссию ни выполнял Джеймс, это всегда было очень важное дело, — сообщил он. — Ваш отец — агент разведки, мадемуазель.

— Так вы полагаете, он еще жив?

— Я уверен в этом, — с убежденностью в голосе сказал француз. — Во время войны ваш отец был лучшим американским агентом. Я ничуть не сомневаюсь, что спецслужбы постарались бы как можно дольше поддерживать его в активном состоянии — особенно теперь, в разгар беспорядков и антиамериканской деятельности на Ближнем Востоке.

— Откуда у вас уверенность в том, что он не погиб? — допытывалась Джейм.

— Все это время он тесно общался со мной, — ответил Арман. — Он никогда не сообщал мне о том, где находится и что делает, но постоянно поддерживал связь.

— Но почему… — начала Джейм, смущенная тем, что не может отыскать нужных слов.

Арман печально улыбнулся.

— При тех условиях, в которых действует ваш отец, секретность становится жизненной необходимостью, — объяснил он. — К сожалению, ни одна разведывательная организация не застрахована от утечек сведений, грозящих разоблачением ее сотрудников. Ради их собственной безопасности порой приходится имитировать гибель агентов либо изображать их предателями.

— Либо и то и другое, как в случае с моим отцом, — мрачно произнесла Джейм, глубоко вздохнув.

Француз кивнул.

— Почти все операции Единорога были связаны с национальной безопасностью, — сказал он.

Джейм вопросительно посмотрела на него:

— Единорог?

— Это агентурная кличка вашего отца, — объяснил Арман. — Во время войны у всех нас были рабочие имена, под которыми мы осуществляли связь и передачу информации. Джеймса звали Единорогом. Джек Форрестер, еще один американец и партнер вашего отца по многим операциям, был Минотавром. Я — Кентавром.

А Лоренс Кендрик, англичанин из службы MI6, звался Язычником. Мы были связными между французским Сопротивлением, британской MI6 и американским УСС.

— Допускаете ли вы хотя бы на минуту, что мой отец мог стать изменником? — спросила Джейм.

— Ни в коем случае! — с негодованием отозвался Арман, — Во время войны мы с Джеймсом вместе боролись с нацистами. Когда два человека вдвоем встречают смерть лицом к лицу и сражаются за одно дело, каждый из них узнает другого как самого себя. Мы с вашим отцом получали и передавали информацию, которая непосредственно способствовала успеху высадки десанта в Нормандии. Во время оккупации мы спасли немало людей: фашисты были жестоки, безжалостны — они насиловали, пытали и убивали, не чувствуя ни малейших угрызений совести. Здесь, в Лионе, многие до сих пор носят шрамы, оставленные чудовищами вроде Клауса Барбье. Некоторые из них облегчали себе жизнь, продаваясь Третьему рейху, но ваш отец, мадемуазель, не искал легких путей. Он был настоящий храбрец. Он очень много сделал, чтобы освободить Францию от фашизма.

Джейм заставила себя улыбнуться.

— Ваш рассказ очень отличается от всего, что я слышала до сих пор, — со вздохом произнесла она.

— Не сомневаюсь, — отозвался Арман. — Однако мои слова — чистая правда.

— Вы знакомы с человеком по имени Льюис Болдуин?» — после секундного раздумья спросила Джейм.

— Болдуин? — Арман на мгновение умолк. — Нет, не знаком. Он был очень скрытным человеком, держался особняком. Находясь здесь, он делал свое дело, но не заводил друзей, не оставил ни малейшей ниточки, которая связывала бы его с Францией.

— Значит, он не был напарником моего отца?

— Нет, — ответил Арман, покачав головой. — Я так понимаю, это важно?

Джейм медленно кивнула.

— После войны Болдуин познакомил моих родителей. Сказал, что воевал вместе с отцом.

— Насколько мне известно, это не правда, — ответил Арман. — Большую часть времени Единорог сотрудничал со мной.

— Зачем же он представился его другом? — удивленно спросила Джейм. — Чего он рассчитывал этим добиться?

— Я бы и сам хотел это знать. — Арман помолчал и добавил:

— Судя по всему, встреча ваших родителей была подстроена. Их познакомили потому, что отец Фрэнсис Колби представлял собой идеальное прикрытие для заграничных поездок вашего отца, и было решено, что для его легенды необходима жена.

Джейм недоверчиво смотрела на француза. Она подозревала, что любовь матери к отцу не встретила взаимности, и все же переварить слова Армана было нелегко.

— Откуда вы это знаете?

Арман посмотрел ей в глаза.

— Ваш отец сам сказал мне, — ответил он.

« Он говорит правду, — подумала Джейм. — Он не лжет «.

— Найдите Джека Форрестера, — сказал Арман, помрачнев. — Найдите его, и вы найдете своего отца.

В номере было темно. Джейм лежала на кровати, заложив руки за голову, продолжая постигать смысл слов Жюльена Армана. До сих пор ее убеждали в том, что отец был мошенником, предателем, двойным агентом, но ей было трудно представить его в такой роли; однако столь же нелегко оказалось пересмотреть свои воспоминания о нем, привести их в соответствие с рассказом об отчаянном искателе приключений по кличке Единорог.