— Когда я выйду из больницы? — спросила она.

— Об этом рано говорить, мадемуазель.

Трубки и капельницу убрали на следующее утро. Николае по-прежнему не отходил от Джейм.

— Ты поспал хоть немного? — спросила она, когда Николас попытался накормить ее какой-то безвкусной бурдой, наваленной кучей на подносе.

— Да, спал, успокойся, — отозвался он, поднося к ее губам ложку, наполненную непонятной субстанцией. — Ешь. Чем быстрее ты окрепнешь, тем раньше мы вернемся в Париж.

— Тебя что-то держит там? — скептически осведомилась Джейм, посмотрев на него.

— Надеюсь, теперь уже нет. — Николас выдержал паузу. — Я подал заявление в Госдепартамент. Я ухожу с дипломатической службы.

— Неужели ты готов бросить карьеру?

— Ты оказываешь на меня дурное влияние, — улыбаясь, ответил Николас. — Наблюдая за тем, как ты рыщешь по Европе, рискуя головой ради того, во что веришь, я спрашиваю себя, как это получилось, что до сих пор я довольствовался совсем не тем, чего по-настоящему хочу от жизни.

— Ну и?..

— Мне кажется, нам с тобой пришла пора сделать тот шаг, о котором мы уже говорили, — просто сказал он.

Джейм на мгновение задумалась.

— Николас, я думала об аварии…

— Опять ты увиливаешь.

— ..она произошла не случайно, — решительно заявила Джейм. — У машины отказали тормоза. — Она откинулась на подушку. — Машина была в полном порядке, пока я не добралась до Левена. Когда я выезжала из отеля, тормоза еще работали…

— Как же они могли испортиться?

— Наверное, кто-то подрезал шланги. К тому времени когда я оказалась среди холмов, тормозная жидкость вытекла, — объяснила Джейм.

Николас негромко свистнул.

— Похоже, твой противник начал играть по-крупному, — мрачным тоном заметил он.

— Это потому, что возросли ставки.

— Куда ты? — спросила Джейм, глядя, как Николас надевает пальто. Уже смеркалось, и в такой поздний час у него вряд ли нашлось бы какое-то дело.

— Хочу потолковать с механиком, который осматривал твою машину после аварии.

— Думаешь, этот разговор что-нибудь даст?

— Во всяком случае не повредит. — В его голосе зазвучали странные нотки.

— Я уже начинаю сомневаться.

— Я скоро вернусь, — пообещал Николас, поворачиваясь к ней и застегивая пуговицы.

— Николас! — позвала Джейм, когда он шагнул к двери.

— Что?

— Спроси про мой кейс.

— Какой кейс?

— Тот, в котором лежали письма. Никто вокруг не знает, куда он запропастился.

Николас нахмурился. Слова Джейм ничуть его не удивили.

— Как вы сами видите, для осмотра осталось не слишком много, — сказал механик Николасу.

Они стояли в гараже у обгоревших остатков автомобиля, взятого Джейм напрокат.

— Если бы тормоза действительно были выведены из строя, вы бы сумели обнаружить это, принимая во внимание состояние автомобиля?

— Да, думаю, сумел бы. — Механик начинал нервничать.

— Надеюсь, вы не будете возражать, если я приглашу эксперта? — спросил Николас, задумчиво взирая на обломки.

— Я сам эксперт, месье! — Оскорбленным тоном отозвался механик. — Я внимательно осмотрел остатки автомобиля и могу с уверенностью заявить, что не обнаружил следов порчи ни в тормозной системе, ни в: чем-либо еще.

Николас медленно кивнул, не отрывая подозрительного взгляда от машины. Потом он еще раз повернулся к механику.

— Вы выезжали на место происшествия, не так ли? — осторожно поинтересовался он.

— Да, выезжал.

— Скажите, не было ли в салоне кейса?

— Кейса?

Николас утвердительно кивнул.

— Я ничего не обнаружил рядом с автомобилем, но вы могли бы спросить у полицейских…

— Я уже спрашивал. Спасибо вам.

Выйдя из гаража, Николас глубоко вздохнул. Что он скажет Джейм?

— Его уничтожил взрыв.

— Неужели совсем ничего не осталось? — Джейм была явно расстроена.

Николас покачал головой.

— Увы, совсем ничего, — ответил он. — Мне очень жаль.

Казалось, Джейм вот-вот заплачет.

— В этом кейсе была вся моя жизнь, — почти шепотом произнесла она. — Отцовские письма, фотографии, свидетельство о рождении, паспорт…