А так не по себе стало Валентине, когда это Леночка появилась в нашем отделе и наткнулась на Галанину. Я была так увлечена добычей важной информации по насосным агрегатам, сидя в своем закутке и стуча пальцами по клавиатуре (еще чуть-чуть и я смогу найти поставщика!), что пропустила ее фееричное появление. Зато успела заметить, как незнакомая брюнетка, стуча каблуками, отходит от стола ошарашенной Валечки и заходит в кабинет Гордеева.

Хлоп! – двери, ведущие в кабинет начальства, закрылись, и по тихому офису пронесся недовольный шепоток.

– Вот мымра! – не выдержал Юрка, высунув нос из-за пластиковой перегородки. – Нет, ну вы видели! Кто эта коза?

– Это не коза, Шляпкин! Это курица, которая кого хочешь склюет! – фыркнула со своего места Манана.

– Х-м-м, - недовольно нахмурил брови и покачал головой интеллигентный Игорь. – М-да-м-с, - протянул, - дела.

– И все-таки? – не унимался Юрка. – Для нее что, отменили правила вежливости? Что за персонификация сознания, твою м**ь?

– Эй, а что случилось-то? – вслед за Юркой и я высунула голову из закутка и повертела ею по сторонам. – Это кто был, ребята?

Валечка сидела белая, как мел.

– А это всего лишь была Леночка Петухова, - объяснила Манана. – Дочь самого Вадима Спиридоновича! Зашла в гости к нашему, - скосила она миндалевидные глазки в сторону кабинета начальства, – а тут Валечка!

– И что? – ну да, вообще-то у меня промышленные насосы на повестке дня, могу и тупить слегка.

– А то! – кивнула девушка. – Вот ты, Маш, когда Валентину впервые видела, о чем подумала?

– Я-то? – я пожала плечами. Посмотрела две секунды потолок. – Точно не вспомню, но, кажется, меня поразил ее стол, заваленный бумагами. Контора не справлялась с проектной документацией и Девятко посадила меня к Вале на подмогу.

Манана снова фыркнула и махнула на меня рукой. Мол: сиди, Малинкина, с тобой все ясно!

– А ты, Юра?
– обратилась к Шляпкину.
– Только честно!

Тот с серьезным видом почесал подбородок.

– Прости, Валь, но я скажу как на духу. Ну, я подумал: черт! Какие большие у этой девчонки буфе… эк-хм, глаза. Вот бы в них посмотреть.

– Вот-вот! – ткнула пальцев в его сторону Эристави. – Слышала? Вот и Леночка пришла к нашему, а тут вдруг Галанина нарисовалась! Сидит – красота первородная, непонятно откуда взялась, да еще и в опасной близости от Дмитрия Саныча. Вот смотрит Леночка на ее «глаза», и думает: отчего мир ко мне так несправедлив? Кому-то сдоба с маслом, а кому-то голый шиш! Клюну-ка я эту красоту побольнее, чтобы не улыбалась так широко дорогому Димочке. И ведь клюнула!

– Так а что она сказала-то? – не унималась я. Нет, ну интересно же!

– Она сказала, что у меня между зубов застрял шпинат. И что в следующий раз, когда меня спросят: «У себя ли Дмитрий Александрович», мне не стоит улыбаться так широко – это неуместно в рабочей обстановке. И что лично она, глядя на меня, сомневается: понимаю ли я разницу между стриптиз-баром и офисом серьезной компании.

– Ого.

– Ага, - Валечка совсем скисла.

– Ой, я про шпинат и зубы в кино видела! – вставила свои пять копеек Манана. – Не оригинально от слова совсем!

Я согласилась.

– И я видела. А это значит, Валюш, что своего воображения у этой ципы нет! И вообще у нее от природы куцый умишко! Ну и что, что она дочь технического директора. Разве это дает ей право всех оскорблять?

– Малинкина!

– А? Что? – я чуть не свалилась с перегородки. Закуток у меня был крайний и чтобы видеть ребят и говорить громким шепотом, пришлось забраться на стул, который, естественно, тут же отъехал.

Гордеев стоял на пороге своего кабинета и наблюдал за тем, как я исчезаю за заграждением.

– Мария, не могли бы вы зайти в мой кабинет?

– Прямо сейчас? – То есть, в кабинет, в котором сидит та самая Леночка, которая Петухова, и которую я не рассмотрела? А чего мне там делать, интересно?

– Именно!

Но как говорится, на фронте приказы командира не обсуждаются, а у нас тут все-таки команда, как ни крути, и передовое поле работы.