Мамочки, я же его не прокормлю!

После того как допили чай и все съели, наконец-то по-человечески поговорили о тендере и заказе, обсудив рабочие моменты. Я показала Гордееву документы и на всякий случай еще раз уточнила позиции, что касается оборудования, сроков заказа и возможных уступок с нашей стороны. Как-никак конкуренты нарисовались, нужно быть ко всему готовыми. В том числе и к тому, чтобы выглядеть на фоне конкурентов как можно убедительнее.

Время подошло позднее, день выдался сумасшедший, и я зевнула, прикрыв рот ладонью. Гордеев тут же убрал документы в папку.

– Ладно, Малинкина, разберемся на месте, а сейчас давай спать. На часах почти полночь.

– Давай, - согласилась я.

Димка вздохнул, посмотрел на меня с хмурой тоской, и вдруг стянул с себя джемпер, оставшись в джинсах. Аккуратно его сложив, потянулся к вешалке, заиграв загорелыми бицепсами и крепкими плечами, а я как зевала, да так и застыла, неприлично распахнув глаза.

Нет, не может быть! Этого просто не может быть! Потому что, хотите верьте, а хотите нет, я узнала этот торс! И принадлежал он мужчине из моих снов! Да я бы узнала его из тысячи! Да, сейчас на нем не было капель воды, но был он все таким же рельефным и идеальным! И…и… что происходит вообще?

Выглядела я, должно быть, в этот момент полнейшей идиоткой, потому что Димка вдруг посмотрел на меня озадаченно и, вскинув бровь, спросил:

– Малинкина, с тобой все в порядке?

– А? – я с трудом оторвала взгляд от груди парня и уткнулась в карие глаза.

– Такое чувство, что ты никогда не видела раздетого мужчину.

Я по-прежнему туго соображала. Как такое может быть? Как он мог пробраться в мои сны? Ведь это же невозможно!

– П-почему, видела.

Темный взгляд Гордеева сузился, а ухмылка вдруг стала злой:

– До сегодняшнего дня я в этом не сомневался.

– Т-то есть?

Димка молчал, я тоже. Так и ехали, покачиваясь, глядя в глаза, пока он не спросил:

– Малина, у тебя что, кроме Мамлеева никого не было? Пять лет ведь прошло.

– Нет.

На самом деле прошло больше – почти шесть. Да и с Мамлеевым было у нас два раза всего – и не самых удачных. Но… Э-э, это в чем я сейчас призналась? И кому?! Непонятное наваждение схлынуло, и я пришла в себя.

Эй, он что, совсем опупел о таком спрашивать? Смеяться надо мной вздумал? У него-то уж точно опыта хватает! То он с Леночкой хороводится, то с блондинкой обнимается. Я уже молчу про невесту! А Малинкина, значит, не нужна никому? Годится только, чтобы кофе принести?!

Я вскочила с сидения, натянувшись струной.

– Малина, ты чего? – поднял глаза Димка.

– А ничего! Иди ты, Гордеев, со своими вопросами знаешь куда…

– И куда же?

– В жопень! Какое тебе дело вообще, был или нет?! Сначала он меня в первый раз видит, потом я, оказывается, дура, потом юбка моя ему не нравится и пирожки…

– Ну, почему? Пирожки мне очень даже понравились.

– А еще про личную жизнь ему расскажи! Не сомневался он! Да пошел ты в тридесятое, сноб! И футболку свою забери, обойдусь как-нибудь!

Видимо, злость во мне вскипела не на шутку, потому что я не думая, стащила через голову футболку и швырнула ее в лицо парню. Швырять было недалеко и предмет одежды повис на голове Гордеева тряпкой. Что самое главное – не аккуратно повис, и меня это страшно порадовало.

Я стояла, уперев руки в бока, когда Гордеев стянул с головы футболку и ошарашено уставился на мою грудь. Моргнул оторопело, совсем, как я, пару минут назад. И судя потому, как он на эту самую грудь уставился – раздетых женщин Димка тоже никогда в своей жизни не видел. А ведь я, не в пример ему, всего лишь полуобнажилась!

Бюстгальтер на мне был кружевной (для особых случаев, девочки поймут. Например, в баню пойти, а вы что подумали?) и гарантию, что через белое кружево ничего не видно, я дать не могла. Но стыда не чувствовала, только обиду. На, получай! Еще посмотрим как Малинкина никому не нужна.

Глава 13

Гордеев обкусал губы, медленно моргнул и сглотнул.

– Послушай, Маша, я не хотел…

– Ах, значит, уже Маша? Да, у меня никого не было, и нечего тут отсвечивать ухмылочками! Но не потому, что я гожусь только на то, чтобы прислуживать тебе и твоей Петуховой, а потому что сама не хотела, понял? Много вас – дятлов, а я, может быть, принца жду. Единственного и неповторимого, и дождусь! А теперь спокойной ночи, Казанова! Радуйся, что у тебя были!