– А я забылся первый раз, но второй не могу. Ты мне поможешь?

Как же сладко шепот ударил в ухо.

– Да.

Моя рука спустилась ниже, и Димка простонал, когда я обхватила его пальцами. Упал лбом на плечо и выдохнул почти обреченно, накрыв мою руку своей ладонью и заставив сжать:

– Малина…

Я лежала на Гордееве, и мы оба молчали. По-прежнему голые, не спешили разойтись – почему-то сейчас это казалось невозможным. Длинные пальцы Димки перебирали мои волосы, когда в дверь постучали. Я напряглась.

Нет, не послышалось, точно стучат. Тихо, но настойчиво, как будто с намерением разбудить.

– Кто бы это мог быть? – я вскинула голову и посмотрела на настенные часы. – Второй час ночи, давно все спят. Может, случилось что-то?

Гордеев мягко снял меня с себя и сел в постели.

– Думаю, я знаю кто, - ответил, холодея в голосе.
– Ложись под одеяло, Маша, и не выходи.

Кто там мог быть – понятия не имела. Димка встал, обвязал бедра полотенцем и направился в прихожую – я только в спину красивую посмотрела. Конечно же, не легла (когда это мы – женщины, мужчин слушали? Да и не привыкла я, чтобы начальники мной командовали в мое личное от работы время), натянула на плечи халат и осталась стоять. Прислушалась. За дверью забубнили голоса – мужские. И судя по интонации – напряженные. Послышалась какая-то возня, глухой удар в дверь и когда я выскочила в коридор, Мамлеев уже лежал, раскорячившись, у стены, утирая с разбитого рта кровь.

– Маша, зайди, я сказал! – рыкнул Гордеев, да так, что меня от неожиданности втянуло назад.

Опомнившись, снова вышла – как раз в момент, когда парни сцепились, и кулак Димки вновь впечатался в лицо Кириллу.

Ой, кажется, у кого-то заплывет глаз. Или, скорее, сразу оба.

– Дима, а…

– Машка!

Меня запихнули в номер и чем-то подперли дверь. Я потолкалась плечом – тщетно.

Чего? Да как так-то?! Эй! А как же группа поддержки?! Нет, ну не стучаться же мне с криком: освободите!

А вдруг они там убьют друг друга? Может, охрану вызвать? Куда вообще нужно звонить в таких случаях? Я заметалась по комнате в поисках сотового.

Не убили. Гордеев так точно выжил. Вошел в номер, захлопнул дверь и остался стоять, тяжело дыша.

– Ну и зачем ты вышла? Я же просил тебя оставаться в номере.

– А ты чего командуешь?

– В твоем случае, Маша, я не командую, а прошу. Это две большие разницы.

– А если бы там оказался кто-то другой? Не Мамлеев, и тебе бы понадобилась помощь? Мне что, послушно лежать по команде смирно?

– Да, лежать и не касаться таких вопросов. Я бы сам справился.

– Ну, знаешь! Я привыкла сама решать, чего мне касаться, а чего нет. Для чего мы вообще ему открыли?

– Так было нужно. Зато больше он не придет, я знаю Кирилла.

Увы, я тоже его хорошо знала. Достаточно хорошо, чтобы удивиться:

– Слушай, а зачем он вообще заявился? Что он здесь ночью-то хотел?

Димка куснул губы.

– Думаю, того же, что и я.

Что?

Я провела рукой по щеке, убирая волосы. Мы смотрели друг на друга. В прихожей стояла полутень, однако свет падал из открытой двери ванной комнаты и мне был хорошо виден взгляд Гордеева.

Димка понял, что сказал что-то не то, потому что натужно сглотнул, заставив меня побледнеть. Продолжал смотреть прямо, словно ожидая ответа. Ну хоть бы сейчас уже отвернулся, что ли. Ну, не пощечину же мне ему давать? Ведь правду сказал.

– Маша…

Я отвернулась и туже запахнула на груди халат. Провела нервно рукой по шее под волосами, ощущая духоту и то душевное обнажение, которое хочется спрятать от посторонних взглядов.

– Уходи, Дима.

– Маша, я всего лишь сказал правду.

– А я и не спорю. Ты получил, что хотел, я тоже. А теперь я устала и хочу спать.

Я обошла Гордеева, подошла к двери и распахнула ее непослушной рукой. Коридор оказался пуст. Мне показалось, я чувствую, как волшебство, которое витало между нами всего десять минут назад, утекает в нее, словно гонимое сквозняком, оставляя после себя серый мир действительности. На Димку смотреть не могла. Ни в чем не винила, просто хотелось остаться одной.

– Уходи, пожалуйста.

Странно, когда целовали друг друга – неловкости не было, а сейчас под темным взглядом Гордеева я поежилась в плечах, как будто по ним озноб пробежал, и обняла себя руками.

Димка шагнул к двери, задержался возле меня и, склонив голову, поцеловал.

Выбрал же момент – именно сейчас по-настоящему нежно.

– Спокойной ночи, Малина, - ласково погладил пальцами подбородок.
– И больше никому не открывай, даже мне. Я тебя еще не заслужил.