По какой-то непонятной причине, эти звонки не задевали Джулию. За годы работы в Голливуде она узнала евреев, и из этого близкого знакомства неминуемо возникло презрение. Теперь она стала отверженной женщиной и не ожидала от них ничего другого. Обычно Джулия просто отсеивала звонки через голосовую почту, но в это утро она ждала ответного звонка по работе, поэтому ответила на звонок, рискуя услышать поток грязных картавых непристойностей.

— Мисс Лир? — произнёс мужской голос.

— Да, Джулия Лир у телефона, — ответила Джулия.

— Мисс Лир, с вами говорит Арнольд Блостайн, президент студии «Парадайм». Вы узнаёте мой голос?

— Эээ, да, мистер Блостайн, узнаю, — поражённо протянула Джулия.

— Как вы сегодня утром?

— Честно говоря, дерьмово. Вы же внесли меня в чёрный список по моей профессии и пытаетесь выжить из города.

— Да, именно об этом я и хочу говорить с вами, — промурлыкал Блостайн.

Этот студийный босс в молодости начинал актёром и всё ещё мог сладким голосом и тоном изобразить искреннее сожаление и заботу.

— Я говорил с Майроном Силверстайном о вашем случае, и должен сказать, что, по-моему, он принял всё слишком близко к сердцу. Мне хотелось бы понять, что мы можем предпринять, чтобы поправить дела.

— Кто это мы? — подозрительно спросила Джулия.

— Некоторые из моих знакомых управляющих в киноиндустрии и я сам. Мите Лир, я хотел бы пригласить вас приехать и побеседовать с нами. Прямо сейчас, если это удобно. Думаю, для всех нас это будет весьма взаимовыгодно. Честно говоря, я так хочу встретиться с вами, что взял на себя смелость послать лимузин с моим личным водителем к вашему дому, чтобы он забрал вас. Водитель должен быть у вас примерно через час, но он подождёт, пока вы будете готовы, и потом доставит вас сюда, в «Парадайм».

— В одну минуту меня вносят в чёрный список, а в следующую — приглашают в Бункер? — ахнула Джулия. — Это становится нереальным.

— Ну, что мне вам сказать? — замялся Блостайн. — Это — Голливуд, где всё и вся возможно.

Джулия вспомнила боль в затылке от разрядов фэбээровского электрошокера и ударов по голове, когда она сидела связанной в собственном кабинете, и пару секунд ей хотелось «послать» Блостайна, но она решила не делать этого.

Во-первых, было ясно, что почти наверняка это был её последний шанс когда-нибудь поработать по профессии, которую она успела полюбить. Нравится это или нет, но «ключи от королевства» находились у Блостайна и его знакомых евреев. И если ей хочется вернуться в Изумрудный Город, только эти евреи могут восстановить её права в Голливуде.

Кроме того, ей было очень любопытно узнать, что, чёрт возьми, происходит.

— Конечно, — согласилась она. — Часа вполне хватит.

Так как Джулия смутно представляла себе характер встречи, то после душа надела изящный и профессионально выглядевший деловой костюм, как если бы она шла на собеседование при приёме на работу, которым, насколько она понимала, эта встреча и могла оказаться.

Лимузин прибыл быстро. Водителем был высокий негр в шоферской униформе со знаками различия охранной фирмы «Блэкуотер», и, судя по оттопыренному кителю, негр, должно быть, также выполнял роль телохранителя Блостайна, но это было нормально в «городе мишуры» в эти дни. Её определённо ждали, потому что автомобиль молнией пронёсся прямо через контрольно-пропускные пункты и барьеры в «Парадайм».

На входе в Бункер Джулию встретил подобострастный порученец в спортивной куртке, который сопроводил её через все металлоискатели и посты охраны, к лифту и не в зал заседаний, а прямиком в помещение в обособленном коридоре — в роскошно обставленный холл с шикарным ковром, кожаными креслами и диванами.

При её появлении не только Блостайн, но и нескольких самых богатых и могущественных людей в Голливуде, что также означало самых богатых и самых могущественных людей в мире, учтиво поднялись на ноги. Джулия узнала Фейнстайна из студии «Дримуоркс-Дисней», Глейзера из «ТриВижн» и Данцигера, юрисконсульта «Парадайм». Трёх других мужчин она никогда раньше не видела. Трое из семерых были в синих ермолках. Буфетная стойка в углу была уставлена автоматами-термосами с горячими напитками и тарелками с экзотически выглядящими бутербродами, хотя время обеда ещё не наступило. Рядом, молча, стоял официант-латиноамериканец в белой куртке.

— Доброе утро, мите Лир, — любезно приветствовал её Блостайн.

Он жестом указал на буфет.

— Может быть, кофе, чай или травяной чай? Что-нибудь покрепче из бара? Или немного перекусить?

— А у вас есть двойной латте? — смущённо спросила Джулия.

Официант тут же налил большую керамическую чашку с белой пенистой жидкостью из одного из стоящих на стойке термосов и принёс ей на блюдце с салфеткой.

По кивку Блостайна официант и порученец вышли из комнаты.

— Пожалуйста, присаживайтесь, мисс Лир, — предложил Блостайн, показав на кресло и кофейный столик рядом с ним.

Джулия села, глотнула горячего кофе и поставила чашку с блюдцем на стол. Она решила взять быка за рога.

— Мистер Блостайн, я понятия не имею, почему вы позвали меня сюда, но, судя по присутствию этих господ, это должно быть что-то важное, — начала она. — Вы сказали по телефону, что хотите исправить дело по внесению меня в чёрный список на работу в шоу-бизнесе, чего, я должна сказать прямо сейчас, совершенно ничем не заслужила.

— Об этом я был проинформирован, Джулия. Можно мне называть вас Джулия? Вы также можете называть меня Арни.