— Стволы пропали, Берт, — сказал Экстрем. — В любом случае, тебе не удастся больше держать их у себя. Так уж вышло. Ты стоишь перед выбором. Дать федеральным громилам украсть твоё добро и разорить себя и Мэри Лу, жалуясь в суде, умоляя и выпрашивая у этих тиранов право, принадлежащее тебе по рождению. Или ты можешь добровольно отдать пушки нам, и я знаю, что, в конечном счёте, они не будут просто лежать на полках или в витринах, а делать то, для чего они предназначены: стрелять в злодеев, защищая свободу и справедливость.

— Откуда ты знаешь, может, я соглашусь со всем, что ты сказал, а потом позвоню в ФБР, как только ты уйдёшь? — спросил Филдс.

— Я не знаю, — ответил Экстрем. — Мы собираемся изменить мир, Берт, а это нельзя сделать, ничем не рискуя. Я рискнул и если ошибся в тебе, то за это поплачусь.

Филдс вгляделся в ночную тьму за окном.

— Боже, как мне стыдно, просто тошнит от того, во что превратилась наша страна! Филдс подошёл к столу, достал блокнот, и, взяв ручку, что-то в нём нацарапал. Оторвал лист бумаги и передал Экстрему.

— Первый — это код открытия автоматических ворот на дороге. Второй код от главной двери в ангар, а третий — от сейфа внутри, в котором есть пара игрушек, полезных для тебя и твоих друзей. Сделайте, чтобы это выглядело как взлом, разбейте пульты и т. п. БАТФЕ будет подозревать меня в сговоре с вами, но пусть идут лесом. Они слишком часто меня прижимали. Я оставлю все замки в шкафах и стойках открытыми.

— Нет, мы срежем их кусачками, чтобы всё выглядело правдоподобно, — возразил Экстрем. — Я знаю расположение внутри, и где достать фургон. Нам потребуется пара часов, чтобы всё погрузить, но ангар с улицы не видно. Если мы сработаем быстро и тихо, не должно возникнуть никаких проблем.

— Раз уж у меня не будет стволов, я уверен, что ты отдашь их в хорошие руки и используешь во благо, Лен, — вздохнул Филдс. — Лен, будь я моложе хотя бы лет на двадцать, я умолял бы, чтобы вы меня приняли. Но я не могу. Я просто слишком старый и усталый. И не могу рисковать оставить Мэри Лу одну, пока мы живы, по крайней мере, не раньше, чем природа возьмёт своё. Но это я могу. Ты прав.

Пора этим пушкам сделать что-нибудь, а не лежать на полках и пылиться. Вам лучше действовать быстро. Точно неизвестно, когда здесь появятся эти громилы из БАТФЕ. Я устрою так, чтобы мы с Мэри Лу были в Портленде завтра вечером. Тогда и сделайте свой ход. Теперь тебе лучше уйти, Лен. Мне не хочется, чтобы Мэри Лу вернулась домой и увидела здесь тебя. Что она не знает, то и не проболтает. Кроме того, после твоего ухода я собираюсь на минутку взять эту бутылку коньяка и стакан на задний двор. Хочу проститься с моими детками.

И Экстрем заметил слезы, блеснувшие в глазах старика.

Лен Экстрем сумел получить разную полезную информацию из ключевого файла в своём магазине, и сделал набор ключей от небольшого склада на берегу, когда-то принадлежавшего отделению гонконгской компании в Портленде, которая свернула свой бизнес. Склад проходил по какому-то делу о банкротстве в соответствии с Главой 11, рассматривавшемуся где-то в отдалённом суде, и, похоже, все забыли, что он существует. Никто даже не потрудился отключить электричество. Склад стал одним из нескольких мест для встреч тревожной тройки роты «Г» и был выбран для приёма посетителей из других штатов наряду с пляжным домиком «Киванис Клаб» у реки на стороне штата Вашингтон. Тройка собралась там вечером после Рождества.

— Примерно в час к нам подъедет один из адъютантов бригады, сказал товарищам Хэтфилд, когда они расселись в небольшом офисе склада на раскладных металлических креслах вокруг складного столика в углу. Лен привёз из магазина кофеварку и старый обогреватель. Нагреватель урчал в углу, но едва прогревал промёрзшую комнатку.

— А кто это? — спросил Вошберн.

— У бригады действительно есть своего рода штаб, — пояснил Хэтфилд. — Этого парня среди добровольцев зовут Ларри Доннером. Я мельком познакомился с ним, когда был в Портленде, после нашей маленькой поездки вокруг города, когда они привезли меня обратно. Ларри будет нашим главным связным с командованием бригады. Понятия не имею, настоящее это его имя или нет. Наверное, нет. И, кстати, он не знает наших настоящих имен, да и не должен. Когда он будет здесь, обращаемся друг к другу по должности. Я — лейтенант, Лен — интендант, а Чарли — начштаба. Тогда, если его схватят, он не сможет сказать, кто мы на самом деле даже под нажимом.

Это одна из причин, почему я назначил встречу здесь, а не в твоём магазине, Лен. Мы не хотим, чтобы кто-нибудь, даже наши собственные люди, связывали твоё имя с Добрармией, разве только им знать это необходимо. А когда мы должны обращаться друг к другу в общественных местах, по телефону или по электронной почте с кем-то в бригаде или друг с другом, то будем использовать клички. Они придумали для этой цели использовать идею из «Бешеных псов». Командир — Уайт, интендант — Блэк, и начштаба — Грин, а так как мы — это рота «Г», наши первые имена начинаются на «Г» [8] . Я — Дэн Уайт.

— Легче лёгкого, да, Дэн, — сказал Вошберн.

— Ну да, а я счастлив, что у меня кличка — имя знаменитого убийцы пидоров, — хмыкнул Хэтфилд. — Лен, ты Дэвид Блэк, а Чарли — Дональд Грин. Таким образом, когда у кого-то есть сообщение для Дэйва Блэка по телефону, это для интенданта роты «Г» и т. д. и т. п. Система простая, её легко запомнить, и пока она годится, но со временем федералы её раскроют. Будем менять закодированные имена не реже чем через несколько месяцев, так что сможем всё время помнить, кто мы есть, и ничего не перепутаем.