— Если наш неизвестный товарищ не смог как-нибудь нам помочь, не знаю как, то нас видят на камерах, — заметил Эрик. — Нам нужно убираться из городка и от этих штук. Двигаем к Девятой авеню и Маркет-стрит.

— Там у ворот будка охраны.

— Ну да, но я знаю дорогу через забор.

Ребятам удалось выбраться и спрыгнуть на Девятую авеню. Движение было не такое плотное, и час пик второй половины дня ещё не начался, но на улице и тротуарах было достаточно многолюдно, и ребята смогли затеряться в толпе. Они перебежали через улицу, свернули налево на Парк-авеню и затем направо на Маркет-стрит. Эрик вынул свой мобильный телефон и набрал номер. После нескольких гудков ответил Джимми Уинго.

— Да?

— Это Бар-гриль Слайдерса? — спросил Эрик.

— Да, верно.

— У вас ещё есть техасский чай?

Уинго секунду помолчал.

— Да, мы его получили. Хотите попробовать?

— Очень хочу. У меня страшное желание его попить. Когда вы закрываетесь? — спросил Эрик.

— В час утра. Звоните заранее, чтобы заказать столик.

— Я позвоню. Пока.

Эрик выключил мобильник.

— В общем, он хочет, чтобы мы шли в район один, а не к нашей точке укрытия, что значит, что они будут нас спасать. Это должно быть в…, вот дерьмо! Я никак не запомню всё это.

— Это почта в центре города, сторона Хойт-стрит, — напомнила Аннет.

— Спасибо. В любом случае, он хочет, чтобы мы перезвонили, когда будем там.

— Ты знаешь, они записали всё на комп с этих проклятых камер в студенческом союзе, — спокойно сказала Аннет. — Вот и всё, мы спалились.

— С Эриком Селлерзом и Аннет Риджуэй покончено, — сказал Эрик. — А Том и Бекки будут жить, чтобы воевать на следующий день. Много дней.

— Ну да, если нас не узнают на улице, — проговорила Аннет. — У них теперь должны быть наши приметы с описанием одежды.

Они проходили мимо модного дорогого бутика.

— Хочешь, забежим за кое-какими покупками? — предложил Эрик. — Мы используем здесь наши пластиковые карточки, и они со временем обнаружат это, но мы выиграем время.

Через двадцать минут они вышли из магазина в новой верхней одежде. Эрик был одет в тёплое шерстяное пальто, а Аннет — в коричневую вельветовую куртку. Бейсболки исчезли: Эрик теперь щеголял в чёрной ковбойской шляпе, а Аннет — в тёмной шерстяной круглой шляпке.

Они пошли дальше по Бродвею. В отдалении слышались звуки сирен, и дважды парочка отворачивалась и рассматривала витрины, когда бронированный грузовик ФАТПО громыхал мимо. Уже начало темнеть, и неоновая реклама и уличные огни замерцали в мрачных сумерках. Ребята шли мимо модного бара с большим плазменным телевизором под потолком, когда Аннет посмотрела внутрь.

— Вот чёрт! — воскликнула она, схватив Эрика за руку.

Тот повернулся и через окно увидел на экране телевизора большое и искажённое зернистое изображение входа в кафе «Пища для размышлений». Это была передача «Си-Эн-Эн». Перри как раз прижал Аннет к стене и ткнул ей пистолет в шею. Вместе со всеми посетителями бара они наблюдали, как Эрик ударил охранника из «Блэкуотер» своим ноутбуком, а затем застрелил самоанца и самого охранника. Ребята не слышали ни звука, но это им было и не нужно.

— О, быстро они. Нас страшно хотят схватить, поэтому так шустро передали запись телевизионщикам. Мы, ребята из Первой бригады, действительно фотогеничны, — усмехнулся Эрик. — Сначала командир и те ребята на Фландерс-стрит, потом Кот с отрядом в вечер Оскара, кэп Хэтфилд и «Дикая стая» на Сансет Бич, а теперь мы. Мы обеспечиваем средства массовой информации всеми видами захватывающих кадров.

— Надеюсь, эти новые шмотки изменят наш внешний вид, пока нас не подберут, — вздохнула Аннет.

Они повернулись и пошли дальше.

— Ну, вот как вышло. Наша старая жизнь уже в прошлом. Тебе жаль?

— Совсем нет, — ответил Эрик.

— Мне тоже.

— Аннет, я хочу, чтобы ты послушала меня, без всякой феминистской чепухи или возражений, — тихо, но твёрдо продолжил Эрик. — Если что-то пойдёт плохо, я задержу и отвлеку их на себя. Я хочу, чтобы ты бежала, бежала со всех ног и не оглядывалась.

— Ты сделал всё очень хорошо с одним ноутбуком там, в студенческом союзе, — напомнила она.

— Мне повезло, и там был только один из них. Такое счастье ещё раз нам не светит. Я действительно так думаю, Аннет. Ты — женщина, и твоя жизнь более важна для будущего нашей расы, чем моя, как ни напыщенно это звучит. Ты можешь дать жизнь тем, кто придёт после нас. Как ты сказала, мы всё-таки должны разделиться. Если что-то пойдёт не так, я хочу, чтобы ты убежала. Со мной всё будет в порядке, я справлюсь.

— Пошёл ты, — ответила Аннет, и слёзы покатились по её щекам. — Нет. И любые мои дети будут твоими.